Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна

Вяземский поморщился:
— На эти темы следовало говорить раньше, Татьяна. Без меня. Давайте лучше помолчим.
Продолжайте, князь, в том же духе, и мы с вами почти подружимся.
Недовольно поджав губы, болтушка умолка. Зато нарисовалась другая. С появлением Чета в карете стало совсем тесно. Остальным-то без разницы — они его не видели, а князь к тому же и не чувствовал. И бровью не повел в его сторону.
— В общем, Машка, гостей море, — устроившись между князем и Татьяной, сказал чертяка. Хвост умостил у «тетки» на коленях и теперь флегматично им дергал, постукивая по ее юбке и продолжая вводить меня в курс дела: — И зевак возле храма тоже собралось немеряно. Все шепчутся, тебя обсуждают, лапонька.
— А жених? — не сдержавшись, проронила я, а почувствовав на себе сразу два взгляда, добавила: — Жених уже там?
— Должен быть, — ответил князь.
А Чет подтвердил мои худшие опасения:
— Пунктуален, шельмец. Уже в храме. Гостей встречает, вежливыми речами умасливает. А что ему еще остается делать? Быть главой рода — это тебе не в куклы играть. Император с семейством тоже прибыли. Почетные места заняли, ждут тебя.
Охренеть что получается.
— А Игорь… цесаревич… тоже будет?
Вяземский после моих слов гордо выпятил грудь:
— Это большая честь для нас, Софья, быть одаренными монаршей милостью и вниманием.
— В первом ряду сидит паскудник, — влез с уточнениями хранитель. — Сидит и ухмыляется. Радуется, что не ему досталась божественная кара в твоем лице, Машка.
За божественную кару я украдкой показала Чету кулак и, откинувшись на подушки, прикрыла глаза.
Итак, что у нас на повестке дня? Терпеть семейку Воронцова, терпеть венценосного урода, выйти замуж против воли …
И как тут прикажете оставаться спокойной?
 
Андрей Воронцов
Его императорское величество расстарался на славу. Торжество в Пламенном вечером, днем — венчание в главном храме… Гостей было столько, что у Андрея уже в глазах чернело от злости. Он так и видел, как за фальшивыми улыбками и приторными пожеланиями счастья скрывается насмешка и злорадство.
И ведь не развернешь их и не велишь убираться.
Некоторые хотя бы пытались скрывать свои чувства. Например, матушка. Несмотря на то, что так и не смирилась с женитьбой сына на пустышке, ее сиятельство вела себя достойно: дарила приглашенным радушные улыбки и свое внимание. Хоть каждая такая улыбка давалась ей непросто.
Другие же участники спектакля (так про себя окрестил Андрей эту женитьбу), такие, как Игорь, намеренно выставляли напоказ свои чувства и мысли.
— Поздравляю, князь! — приблизившись к нему, сказал наследник. — Не знаю, с чем, правда, но раз все так делают…
Цесаревич усмехнулся и по-дружески похлопал его по плечу, хоть даже смутно не был знаком с понятием дружбы.
За последнюю неделю Андрей не раз в этом убедился.
— Наверное, весь в предвкушении брачной ночи? — продолжал насмешничать наследник, не то пытаясь вывести Воронцова из себя, не то просто находя в отчаянье друга какое-то изощренное удовольствие. — Расскажешь потом, какая она в постели?
Его высочество собирался уже отойти, наверняка решив, что достаточно потрепал нервы несчастливому жениху, но Андрей схватил его за руку, заставив обернуться.
— Твои действия привели к этому, и тут уже я ничего не могу сделать. Но я не позволю оскорблять свою невесту и будущую жену. Один косой взгляд в ее сторону, одно неверное слово, и будем стреляться. Или я вызову тебя на бой стихий.
Лицо цесаревича перекосилось от злобной усмешки:
— А что дальше? Верная казнь?
— Пусть и так, — невозмутимо отозвался Андрей и так же холодно продолжил: — Но ты ее уже не увидишь, потому что к тому времени будешь гнить в могиле.
Разжав пальцы, Андрей нарочито низко поклонился, делая вид, что выражает цесаревичу свое почтение. Вот только презрение в его глазах яснее ясного давало понять, что он думает о наследнике Российской Империи.
Хмыкнув, Игорь отошел от князя, но надолго Андрей в одиночестве не остался. Приглашенные продолжали прибывать, жаждали его внимания, и колдуну уже начало казаться, что в храме скоро не останется свободного места. Невесте придется продираться к нему, орудуя локтями и каблуками.
Эта мысль заставила улыбнуться, как и предвкушение скорой встречи. Несмотря на то, что все его естество противилось этому союзу, Андрей не переставал думать о Софье Вяземской. Ругал себя за эту слабость, злился и вместе с тем… хотел ее увидеть.
«Кажется, я начинаю сходить с ума», — подумал князь и заставил себя улыбнуться, принимая поздравления от очередной супружеской пары, которой никогда прежде не был представлен.
Как и многим другим здесь собравшимся.
— Ваше сиятельство… — раздался из-за плеча тихий вкрадчивый голос с легким брусским акцентом.
Андрей обернулся.
— Все вас поздравляют и, наверное, мне тоже стоит… но… — Незнакомец (а Андрей раньше точно его не видел) грустно улыбнулся. — Мое сердце скорбит по такому славному древнему роду, как ваш.
— Вы не на похоронах, — наверное, резче, чем следовало бы, заметил князь.
— Уверены? — тихо поинтересовался мужчина. Пожилой, с залысинами и глубоко посаженными глазами, он скользил по жениху сочувствующим взглядом и скорбно улыбался. А потом еще и принялся горько вздыхать: — Не те уже времена, совсем не те… Раньше цари-батюшки пеклись о сильных колдовских родах, о наследии России, а сейчас… Уничтожают, растаптывают будущее такой славной земли…
— Вы бы поосторожнее с такими речами, сударь, если голова дорога. И, к слову, вы не представились. — Андрей требовательно посмотрел на собеседника.
— Голова дорога, но сердце от этого болеть не перестает, — проигнорировав последние слова князя, сказал мужчина и поклонился. — Не буду более отнимать у вас время. Просто знайте, что даже из безвыходной ситуации можно найти выход. И не всегда стоит слепо следовать воле правителей…
— Андрей!
Его сиятельство оглянулся на окликнувшего его Шуйского, и незнакомец, не теряя времени, поспешил затеряться среди гостей. Андрей не успел его задержать, да и не знал, стоило ли.
Последнее, что ему сейчас было нужно, — это принимать странные советы от странных незнакомцев.
— Готов к новому этапу своей жизни, дружище?! — Алексей широко улыбнулся и сердечно пожал другу руку.
— Я бы сказал, настроился, — обтекаемо ответил молодой мужчина.
А в мыслях добавил:
«Но так и не смирился».
Подавшись к нему, Шуйский с хитрой улыбкой поинтересовался: