Поцелуй дракона (ЛП)

— Так как долго вы с Рагнаром были вместе? — она спрашивает.
— Вместе? — я притворяюсь глупой, пытаясь выиграть время, чтобы подобрать ответ.
Что мне сказать? Я не знаю, когда это произошло. Мы вообще вместе? Мы даже не можем разговаривать друг с другом. Что это говорит обо мне как о человеке, если я сплю с парнем, с которым даже не могу поговорить? Это больше, чем просто постоянная связь на одну ночь? Моё сердце говорит, что да. Я думаю, что он также считает. Нет, я знаю, что он также считает. Как мне объяснить это другой девушке?
  
— Я поняла, — говорит Калиста, понижая голос, чтобы только я могла её услышать, когда она замечает, что некоторые девушки впереди оглядываются через плечо.
— Поняла?
— Да, — говорит она. — Я была… первой.
— Что ты имеешь в виду под «первой»?
— Лейдон нашел меня после того, как мы разбились, — говорит она. — Я привела его к остальным, но только после того, как мы… ну, ты знаешь.
Кивнула. Я поняла, они образовали связь. Первые. По крайней мере, в этом у нас есть что-то общее.
Ага, я согласна с ней.
— Думаю, я тоже. Во всяком случае, ни у кого больше… ну, насколько я знаю.
Калиста кивает и улыбается.
— Так расскажи мне всё о произошедшем. Откуда здесь столько змаев? Это невероятно! Когда пришло известие, что к куполу приближается армия змаев, мы испугались.
— Почему? — спрашиваю я.
— Змаи не ладят со времён вымирания планеты, которое они называют Опустошением.
Нахмурившись, я думаю об этом. Я не видела ничего подобного. Они первобытны, может быть, варвары, но весь клан достаточно хорошо ладит между собой.
— Я не видела такого в клане, — говорю я.
— Клан? — переспрашивает она.
— Да, по словам Ланы, они так себя называют, — говорю я.
— Хм.
— Но я не могу с ними разговаривать, — говорю я. — Как вы выучили их язык? Ты можешь мне помочь?
— Конечно, — говорит Калиста. — Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Разве Лана тебе не рассказывала?
— Нет, я и не думала поговорить с ней об этом.
Пока мы идём, я стараюсь охватить как можно большую часть города. Низких зданий нет, всё выглядит так, будто они имеют высоту не менее двадцати палуб или даже больше.
— Несколько много ты знаешь о змаях? — спрашивает Калиста, пытаясь что-то понять, но я не уверена, что именно. — Вы двое… — она замолкает, краснея и продолжила. — Ты видела его голым?
— Можешь не продолжать, — пожимаю я плечами. — Да, — говорю я, и мои щёки загорелись так же жарко.
— Хорошо, хорошо, — говорит Калиста. — А то такое может сильно шокировать.
— О, боже мой, да! — я соглашаюсь, и Калиста смеётся.
— Ты знаешь, у змаев пары на всю жизнь? — она спрашивает.
— Правда?
— Да, если он выбрал тебя, ты — его сокровище. Это гораздо более глубокая связь, чем всё, что ты испытывала раньше.
Вспоминая свой ограниченный, почти несуществующий «опыт», я не знаю, увижу ли я разницу, но я не могу удержаться от улыбки при воспоминаниях о том, как он прикасается ко мне, как он смотрит на меня.
Сокровище — хорошее слово. Я чувствую себя ценной, когда я с ним. Как будто я самая важная вещь в его вселенной.
— Думаю, я поняла.
— Хорошо, — говорит она.
— Мразь, — громко говорит кто-то впереди нас.
Через дорогу от нас группой идут трое тощих на вид мужчин и женщина.
— Отсоси, — кричит одна из девушек.
Один из мужчин останавливается и поворачивается к ней, но трое других хватают его за плечи и тащат прочь. Они пристально смотрят на нас, не говоря больше ни слова, не отводя взгляда, пока не скрываются за углом.
— Что это было? — я спрашиваю.
— Сторонники Гершома, — вздыхает Калиста.
— Я что-то слышала о нём снаружи, — говорю я.
— Да, извини. Даже потерявшись на пустынной планете, некоторые люди просто идиоты.
— Их много?
— Нет, может быть, трудно сказать, — говорит она. — Я думаю, что многие люди просто боятся. Он просто фантастически играет на этом.
— Ясно.
— Да, не волнуйся ты об этих придурках.
— Хорошо, — соглашаюсь я, изо всех сил стараясь выбросить их из головы.
— Я хочу узнать о вас больше, — говорит Калиста. — Никто из нас не мог в это поверить, когда мы узнали, что ещё одна часть корабля уцелела после крушения! Расскажи мне всё об этом. Я хочу знать всё-всё.
— Ну всё — это очень много. — Печальную участь нашей части корабля на самом деле рассказывать не хотелось.
— У тебя есть дела поважнее? — спрашивает она, ухмыляясь.
Её улыбка заразительна, поэтому я начинаю свою историю, рассказывая ей о том, как пережила нападение пиратов на наш корабль, а затем потерпела крушение на планете. Как мы учились выживать здесь самостоятельно, как нам похитители змаи, а затем о смирении с потерей друзей и семьи, когда мы вернулись.
— Значит, у вас были стычки с пиратами здесь? — спрашиваю я.
— Они не бывали в городе, но да, — говорит она. — Некоторые из нас в вылазках заметили их и расправились с ними. Амара имела дело со многими из них.
— Кто из них Амара? — спрашиваю я, глядя на группу женщин впереди.
— Она не здесь, — улыбается Калиста. — У неё последняя четверть.
— Последняя четверть?
— Хм, да. Что ж, мы выяснили кое-что, что тебе следует знать, если ты забеременеешь.
— Например?
— Дети змаев большие. Женщинам требуется больше времени для вынашивания ребенка, чем при обычном цикле.
— Насколько всё плохо? — спрашиваю я, в горле у меня пересохло и сжалось.
— Плюс три-четыре месяца… — она замолкает.
— Да?
— Но для него требуется постельный режим. Наше тело не предназначено для того, чтобы вынашивать ребёнка так долго.
— Ох, — говорю я, нервы покалывают в моих руках и ногах от беспокойства, из-за которого я чувствую себя не в своей тарелке.
— Всё не так плохо, — говорит она, сдвигая с места Илладона, который воркует и кричит, и протягивает ко мне свои идеальные крошечные ручки. — И результат того стоит.
Она целует голову Илладона, улыбаясь. Холодный комок льда в моём животе тает, видя результат беременности. Я протягиваю ему палец, и Илладон хватает его удивительно сильной хваткой. Он подносит мой палец к своему рту и кусает.
— Думаю, у него режутся зубки, — замечаю я.
— Да, все его игрушки ручной работы теперь предназначены для жевания, — говорит Калиста. — О, мы пришли.
Мы выходим на большую открытую площадку. В центре доминирует фонтан со статуей змая. Насколько я могу судить, в ней нет воды, а на статуе есть сколы и трещины. Группа направляется к зданию на дальней стороне площади с большими неповрежденными фасадными окнами.
Джоли, держа ребёнка на бедре, придерживает дверь открытой, пропуская всех нас внутрь. Калиста и я входим последними.
— Вы двое поладили? — спрашивает Джоли.
— Она милая, — говорит Калиста, отчего у меня по щекам пробегает жгучий румянец.
— Спасибо, — пищу я. — Я рада была познакомиться с тобой.
— Не позволяй ей обмануть тебя, — говорит Джоли. — Калиста может быть совершенно безжалостной.
— И кто бы говорил, — смеясь, парирует Калиста.
Дружба и связь, которую разделяют эти двое, глубоки и очевидны.
— Твой малыш — Рверре? — спрашиваю я, глядя на маленького ребёнка у неё на бедре.
В чертах ребёнка есть нежность, которой нет у Илладона. Крылья выглядят по-другому, может быть, более перепончатые? Хвост тоньше и длиннее, хотя в целом он меньше.
— Да! — говорит Джоли, сияя от волнения. — Ее зовут Рверре. Она тоже растёт, как на дрожжах.
Джоли поднимает и опускает ребенка на бедре, заставляя её громко хихикать. У малышки блестящие зелёные глаза, которые сверкают радостью, и беззубая улыбка, от которой выступают щечки.
  
— Пффф, надо было назвать ее Джадзия, — фыркает Калиста.
— Ух, как будто я когда-нибудь назову её в честь персонажа из «Звездного пути», — говорит Джоли, качая головой.
— Говорю тебе, Оливия, у некоторых людей совсем нет вкуса, — говорит Калиста, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.