"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Почему Снежная дева, в нарушение всех традиций, вдруг стала приходить круглый год, да еще и прямо в деревню, Дан понять не мог. Он опросил крестьян. Все, кто потерял дочерей, твердили одно и то же:
– Красивая женщина в белой одежде вошла ночью в наш дом. Мы не могли двинуться, словно нас сковало морозом, а потом уснули. Когда очнулись, дочь уже была мертва.
По словам людей, девушек находили бледными, будто обескровленными, с застывшими лицами, побелевшими губами.
За сорок канн Дан подрядился защищать деревню от Снежной девы. Но оплата ему полагалась, если он сумеет убить Юки-Онну. Пока же его лишь кормили за счет деревни и предоставляли ночлег.
Днем Дан с тэнгу, чтобы не терять времени зря, уходили в лес и устраивали на просторной поляне тренировки. Карасу принимал демоническое обличье, материализовывал из воздуха мечи и нещадно гонял ученика. Дану, как он ни старался, ни разу не удалось победить наставника. Тот вечно оказывался недоволен, ворчал:
– Нападай, Акира! Что ты как вареная рыба с ногами? Ты не сумел как следует отразить удар, в поединке был бы уже убит.
Злоехидный тэнгу не учитывал, что скорость движений у него была как минимум в два раза выше, чем у любого человека.
Вот и сегодня, вогнав Дана в пот, он сердито хмыкнул и сказал:
– Хватит пока. Отдыхай, благородная девица с катаной…
Дан уже привык не обращать внимания на ругань учителя, тем более что понимал: Акира – очень искусный воин, а подобными остротами Карасу пытается стимулировать подопечного. Он уселся на краю поляны, прислонившись спиной к стволу дерева, хлебнул воды из высушенной тыквы.
Тэнгу не спешил обращаться в ворона. Насторожился, прислушиваясь к звукам леса, потом повел носом и произнес:
– Сегодня что-то случится, чую… смерть.
– Думаешь, Снежная дева придет?
– Если это настоящая Юки-Онна, – демон пожал могучими плечами. – А не какой-нибудь жалкий призрак.
– Лучше бы Юки-Онна, – сказал Дан. – За призрака столько не заплатят.
– Ты глуп, как это дерево, Акира! – вспылил тэнгу. – Ты должен молиться, чтобы это оказался призрак. Убьешь его и скажешь крестьянам, что это Юки-Онна. А с истинной Снежной девой ни одному человеку не справиться.
– Даже Мусаси? – Дан припомнил слова лодочника.
Карасу задумался:
– Мусаси, возможно, и сумел бы. Но ведь он не совсем человек.
– Кто же он?
– Не знаю. Его тайна сокрыта от меня. Скажу одно: запоминай все, что он скажет тебе. Вы еще встретитесь.
– Ладно, – Дан поднялся. – Раз ты что-то чувствуешь, пошли в деревню.
Он остановился в доме крестьянина, у которого была дочь, считавшаяся самой красивой из выживших. С точки зрения Дана, девица была откровенно страшненькой, но, может, лучших Снежная дева уже перебила? Приходилось полагаться на ее вкус.
Наступил вечер. В деревне укладывались с темнотой. Дан лежал в углу, держа руку на катане, и напряженно вслушивался в ночь, густо наполненную стрекотом цикад. Тэнгу устроился в изголовье постели, нахохлился и, казалось, дремал.
Вдруг Дану показалось, что в доме похолодало. Воздух сделался сухим и будто колол щеки. Стало трудно дышать, по телу пробежала дрожь. Карасу тревожно переступил с лапы на лапу.
Темнота теперь уже не была такой абсолютной, из дверной щели пробивался мертвенно-белый свет. Он вкрадчиво проникал в дом, заливал порог, двигался, как живой, пятнами расползался по полу и стенам. Смолкли цикады, наступила полная тишина – не было слышно даже, как дышат хозяева. Да что там, и собственного дыхания Дан не улавливал. На него напало странное равнодушие. Тело сковало оцепенение. Он попытался пошевелить рукой, но не смог – ладонь больше не ощущала рукояти катаны.
Внезапно мощный порыв ветра распахнул дверь, впустив ледяной воздух и клубы снежной пыли. За стенами хижины наступила зима.
Снежинки закружились по дому, скручиваясь в вихрь, из которого медленно проступала высокая светлая фигура. Наконец она сформировалась полностью, и Дан увидел красивую женщину. Нежное белое лицо со строгими чертами, льдистые прозрачные глаза, развевающиеся на ветру серебристые волосы и свободное одеяние, как будто сотканное из снега.
Не касаясь ногами пола, Юки-Онна медленно подплыла к Дану. Он был не в силах двинуться, лишь неотрывно смотрел на это прекрасное, но пугающее существо. Их взгляды встретились, и Дану показалось, что в глазах Снежной девы застыла бесконечная тоска. Женщина провела над ним рукой, обдав невыносимым холодом, и проплыла дальше, к постелям хозяев.
«Убьет сейчас девчонку!» – подумал Дан, пытаясь сбросить оцепенение. Ничего не выходило: он не ощущал своего тела. Вдруг над ухом раздалось громкое карканье, следом Дан почувствовал боль: тэнгу опять долбанул его клювом по лбу. Это волшебным образом избавило от паралича. Дан подхватил катану, вскочил, в два прыжка настиг склонившуюся над девушкой Юки-Онну, рубанул по плечу.
Лезвие прошло сквозь тело Снежной девы, не встретив никакого сопротивления. Женщина исчезла, на ее месте закрутился снежный вихрь, но через мгновение Юки-Онна опять стояла перед Даном, теперь уже лицом к лицу. Он ожидал ярости, злобного визга, но взгляд Девы был скорбным, уголки губ печально опущены. Взвились белые одеяния, Дан упал, охваченный новым приступом слабости. Юки-Онна распростерлась в воздухе, широко раскинув руки, почти легла на него.
«Ты красивый, я не хочу тебя убивать, – прошелестел в сознании призрачный голос. – Не мешай…»
Губ коснулся ледяной поцелуй, от которого перехватило дыхание. Снежная дева изогнулась, метнулась к постели девушки, но дорогу ей заступил краснолицый здоровяк с веером – Карасу принял демоническое обличье. Юки-Онна взмахнула руками – с ладоней сорвались ледяные иглы, впились в шелк веера. Тэнгу зарычал, оскалился, прыгнул на Снежную деву, но схватил лишь облачко холодного тумана.
Юки-Онна появилась в дальнем углу, завизжала на одной пронзительной ноте. Голос ее напоминал вой вьюги. По дому пронесся ураган, сбил Карасу с ног. Демон тут же вскочил, выставил перед собой веер – ветер разбился о тонкую, почти невесомую преграду.
Лицо Девы исказилось, превращаясь в маску бешенства.
– Я не хочу тебя убивать! – провыла она, обрушивая на тэнгу поток снежной крупы.
Крошечные льдинки рассекали красную кожу, впивались в нее, с шипением испарялись с горячей плоти демона. Карасу широко распялил рот, с ревом выдохнул – к Юки-Онне устремился столб пламени. Дева легко ускользнула в сторону, огонь охватил стену дома. Но с потолка поползли морозные узоры, потушили пламя.
Все время, пока длился поединок нечисти, Дан лежал на земляном полу, не в силах пошевелиться, и только молил неведомых японских богов, чтобы этот кошмар закончился.
Юки-Онна выставила ладонь перед собой, дунула на нее – на руке стремительно выросла огромная сосулька. Дева размахнулась и швырнула ее в Карасу. Тот загородился веером, но ледяное копье легко пронзило шелк, ударило демона в грудь. Тэнгу со стоном рухнул возле Дана. Издав победный вой, Юки-Онна подлетела к постели девушки, приникла к ее лицу. Несколько мгновений, и Снежная дева растаяла в воздухе. Вместе с нею исчезли холод, ветер, белый свет и горы снега.
Дан почувствовал, как паралич постепенно отступает. Он подполз к девушке, которая неподвижно лежала на спине. Поднес ладонь к ее рту, не ощутил дыхания, попытался нащупать биение пульса на шее – его не было.
– Не мучайся, Акира, – простонал из темноты Карасу. – Она мертва.
Действительно, тело девушки было холодным и твердым, как будто несколько дней пролежало на морозе. Казалось, подними, кинь на пол – и она разобьется на мелкие кусочки.
В распахнутую дверь вползали первые лучи утреннего солнца.
– Дочка! Дочка! – заплакала, приходя в себя, пожилая женщина.
Она обхватила девушку обеими руками, пытаясь отогреть своим теплом, гладила покрытое инеем лицо. Отец, усевшись на постели, не отрываясь, смотрел на Дана. В глазах его были ненависть и укоризна.