Восхождение (СИ)

— А ведь лоза указала точно на это место, — негромко произнес один из молодых геологов.
— Совпадение, — отмахнулся Козловский, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
Бурение продолжалось еще четыре дня. С каждым днем нефтепроявления становились все интенсивнее.
На глубине двухсот восьмидесяти метров долото вошло в пористый известняк, пропитанный нефтью. Давление в скважине начало расти.
  
— Нужно усилить глинистый раствор! — скомандовал Дементьев. — Похоже, мы вскрыли продуктивный пласт под давлением!
Буровики лихорадочно работали, увеличивая плотность бурового раствора, чтобы предотвратить неконтролируемый выброс. Но давление продолжало нарастать.
И вдруг это случилось. С оглушительным ревом из скважины вырвался мощный черный фонтан, взметнувшийся на десятки метров вверх. Нефть хлынула на буровую площадку, окатывая оборудование и людей.
— Открытый фонтан! — закричал кто-то. — Всем отойти!
Нефтяной фонтан, переливаясь на солнце, представлял впечатляющее и пугающее зрелище. Темная жидкость с характерным запахом растекалась вокруг, образуя большую лужу.
— Срочно ставить превентор! — скомандовал Дементьев. — Иначе потеряем скважину!
Опытные буровики, несмотря на опасность, бросились к устью скважины, устанавливая противовыбросовое оборудование. Спустя напряженный час фонтан удалось взять под контроль. Теперь нефть текла по отводной трубе в специально подготовленный амбар.
Архангельский, перепачканный нефтью, но сияющий от радости, подбежал ко мне:
— Леонид Иванович! Это же настоящий промышленный приток! По предварительным оценкам, дебит скважины больше ста тонн в сутки!
Вокруг царило ликование. Геологи обнимались, рабочие бросали вверх шапки. Даже обычно сдержанный Сафин не скрывал восторга:
— Настоящая башкирская нефть! Первое крупное месторождение в республике!
Я наблюдал за этой сценой с чувством глубокого удовлетворения. Открытие Ишимбайского месторождения, первого в цепочке гигантов «Второго Баку», знаменовало начало новой эры в нефтяной промышленности СССР. В моей прежней реальности это месторождение будет открыто через несколько лет, но теперь благодаря моему вмешательству история ускорилась.
Вечером в лагере состоялся импровизированный праздник. Повара приготовили особый ужин, нашлась даже бутылочка коньяка, которую раздели на всех участников экспедиции. После ужина я отправил в Москву телеграмму:
«НАРКОМТЯЖПРОМ ОРДЖОНИКИДЗЕ КОПИЯ СОЮЗНЕФТЬ ПЕРВАЯ СКВАЖИНА ИШИМБАЙСКОГО МЕСТОРОЖДЕНИЯ ДАЛА ПРОМЫШЛЕННЫЙ ПРИТОК НЕФТИ ТОЧКА ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ДЕБИТ СТО ТОНН В СУТКИ ТОЧКА ПРОДОЛЖАЕМ РАБОТЫ ТОЧКА КРАСНОВ»
Лежа вечером в палатке и слушая звуки празднования, доносящиеся снаружи, я размышлял о дальнейших планах. Впереди Туймазы, Шкапово, Арлан. Целое созвездие месторождений ждало своего открытия.
А успех с лозоходством дал мне идеальное прикрытие для объяснения моей «интуиции». Теперь никто не удивится, если я буду точно указывать места для бурения в других районах.
  
Глава 22
 
Нефтяное созвездие
 
Успех с Ишимбайским месторождением вдохнул новую энергию в нашу экспедицию.
После недельной работы по обустройству первой скважины мы решили двигаться дальше, к следующей точке, к Туймазам. Согласно моим знаниям из будущего, там находилось одно из крупнейших месторождений «Второго Баку».
Утренний туман еще стелился над долиной, когда наш караван из трех грузовиков и нескольких телег с оборудованием покинул Ишимбай. Узкая проселочная дорога петляла между холмами, постепенно уводя нас на восток республики.
Сидя в кабине головного грузовика рядом с Архангельским, я наблюдал за расстилающимся пейзажем. За бескрайними полями, перемежающимися островками березовых рощ и темных хвойных лесов.
— Удивительная эта Башкирия, — заметил я, наблюдая за парящим над полем орлом. — Столько богатств скрывает под землей, а сверху такая безмятежная красота.
Архангельский, делавший пометки в полевом журнале, поднял голову:
— Знаете, Леонид Иванович, после Ишимбая я много размышлял о геологической структуре региона. Если нефтеносные пласты имеют такое распространение, как вы предполагаете, мы можем говорить о единой нефтяной провинции огромного масштаба.
— Именно так, Андрей Дмитриевич, — кивнул я. — Представьте себе подземное море нефти, простирающееся от Волги до Урала. С отдельными «островами», крупными месторождениями.
Идея захватила молодого геолога. Его глаза загорелись энтузиазмом научного предвидения:
— Это полностью меняет существующие представления о геологии региона! Если ваше предположение верно, запасы могут исчисляться миллиардами тонн!
— Десятью-пятнадцатью миллиардами, не меньше, — уточнил я, зная точную цифру из будущего.
Архангельский недоверчиво покачал головой:
— Это невероятно. Такая цифра превышает все известные мировые запасы.
— А природа любит удивлять, — улыбнулся я. — Особенно тех, кто готов отказаться от устаревших догм и смотреть на мир свежим взглядом.
К полудню мы достигли районного центра Туймазы, небольшого городка с деревянными домами и единственной мощеной улицей. По предварительной договоренности нас встречал представитель местной власти. Председатель райисполкома Хамидуллин, невысокий крепкий мужчина с густыми усами и настороженным взглядом.
— Добро пожаловать в Туймазинский район, товарищи геологи, — произнес он, пожимая нам руки. — Только не пойму, зачем вам именно наш район? Нефти здесь отродясь не находили. Местные жители испокон веков говорят, что земля пустая.
— А мы проверим, — твердо ответил я. — Разрешение на проведение геологоразведочных работ подписано наркомом Орджоникидзе лично.
Хамидуллин нахмурился:
— Разрешение разрешением, но на колхозные поля вас не пустим. Уборочная скоро, каждый гектар на счету.
— Не беспокойтесь, товарищ председатель, — успокоил я его. — Мы выбрали для разведки участок в трех километрах к северо-востоку от города, в овраге у реки. Там ни посевов, ни пастбищ.
— Откуда такая уверенность, что нефть именно там? — прищурился Хамидуллин.
— Наука подсказывает, — дипломатично ответил я, решив пока не упоминать о лозоходстве. — И геологические прогнозы.
— Ну-ну, — недоверчиво протянул председатель. — Только учтите, если через месяц результата не будет, сворачивайтесь. У нас каждый кусок земли на плановом учете.
Полевой лагерь мы разбили на берегу небольшой речки Усень. Место выглядело неприметным.
Пологий склон холма, поросшего редким кустарником, каменистый берег реки с выходами известняковых пород, небольшая роща на противоположном берегу. Ничто не выдавало богатств, скрытых под землей.
На следующее утро я собрал группу для предварительной рекогносцировки местности.
— Товарищи, сегодня мы проведем геологическую съемку участка и определим точное место для бурения первой скважины, — объявил я. — Применим как традиционные методы, так и специальные.
Некоторые из геологов улыбнулись, переглянувшись. После успеха в Ишимбае отношение к моему лозоходству заметно изменилось. Скептицизм уступал место заинтересованному ожиданию.
Я достал новую лозу, специально срезанную с местной ивы, и начал медленно обходить намеченный участок. Члены экспедиции следовали за мной, наблюдая за движениями веточки в моих руках.
Примерно через полчаса, достигнув точки, где по моим знаниям находилась самая богатая часть Туймазинского месторождения, я позволил лозе резко дернуться вниз.
— Здесь очень сильная реакция, — произнес я, останавливаясь. — Сильнее, чем в Ишимбае.
  
Архангельский с интересом наблюдал за моими действиями:
— Попробую и я, с вашего разрешения. Может, научусь.
Я передал ему лозу и показал, как правильно держать ее. Молодой геолог прошел по моим следам, но веточка в его руках оставалась неподвижной.
— Не получается, — разочарованно произнес он.
— Это приходит не сразу, — успокоил я его. — Нужен особый настрой, чувствительность к электромагнитным полям Земли.