КОМ 5 (СИ)

А я пошёл выкапывать Толстого. Классно Николай дрался — мне понравилось!
Мне тоже!
Только что он так сдулся-то? Неужели доспех так ману жрёт?
— Давайте руку, граф, выдернем вас, а то ещё час будете выкапываться.
Ты смотри, несмотря на недовольное лицо, руку протянул, и я вытащил его из кучи обломков.
— Сотник, простите, но это же не белый медведь! Они не бывают такими аномально огромными!
  
— Николай, простите, но и камень тоже не может двигаться сам. Магия, милейший, это простое объяснение. А что вы так быстро сдулись? Я, честно говоря, ожидал большего.
Толстой отряхнулся. Вернее, попытался отряхнуть безнадёжно угвазданный в пыли костюм.
— А вот это как раз случай подтверждающий вред алкоголя. Есть такая птица — перепИ́л. Вот и я вчера… усугубил. Вы не представляете, как трудно поддерживать стабильное заклинание с бодуна. Спасибо что не нанесли нам фатальных повреждений. Поверьте, я этого не забуду.
— Это вы не меня, это вы жену мою благодарите. — На недоумённый взгляд Толстого пришлось пояснить: — Просила никого не убивать.
— Она настолько верит в вас?
— Видимо, — пожал плечами я.
— Тогда передавайте ей мои наилучшие пожелания и благодарность. — Никита смотрел на меня серьёзно, и чёрт меня дёрнул за язык:
— А что? А давайте совместно отметим удачное окончание дуэли. Вы же согласитесь — оно удачное? Никто не убит, фатальных повреждений нет. Всё хорошо… Вы согласны, О’Рурк? Приглашаю!
Друид всё еще не мог толком прийти в себя, но с согласием кивнул.
Вот только не все были с этим согласны. Когда я с этим же предложением подошёл с Шамбурину и Тышздецкому, поляк начал дёргаться на носилках и приглушённо орать:
— Это ещё не конец! Пся крев, не вечно ты будешь прятаться за Огненного князя! Это ещё не конец! Знай!
— В любое время и в любом месте! — процедил я и, развернувшись, ушёл.
Идиота самовлюблённого кусок! Я его и в одну каску с гарантией порву!
Правильно! Таких злобных нельзя оставлять за спиной. В следующий раз мы его убьём!
А он будет, следующий раз?
Этот идиот же прилюдно обещал. Тем более он опять тебя оскорбил.
Кстати — да! Подлечится, я его снова вызову!
И съедим!
Я подумаю.
Зверь поражённо замолчал. Это был первый раз, когда я его не одёрнул в вопросе съедения…
ПРИЯТНЫЙ ВЕЧЕР
По итогу до нашего дома я отправился в следующей компании: Иван, Пётр и Серго — это понятно. Потом Толстой, О’Рурк и Накашидзе. Последнего притащил в компанию Багратион, шёпотом сказав мне, что у гурийца сейчас чудовищный шок — его зверь впервые взял полную власть над телом и фактически убежал, испугавшись меня. И если сейчас барсу не дать понять, что этот медведь (то есть я) — не враг, а даже, скорее, друг — гуриец лишится возможности принимать облик.
К слову, выглядел Накашидзе действительно — краше в гроб кладут. Бледный, от любого резкого звука дёргается.
— Ты присмотри за ним, Серго. Нам тут ещё психических срывов не хватало!
— Так за тем и позвал. Сейчас мяса съедите вместе — это обязательно! Потом вином заполируете, и его отпустит. Даже, может, рост во владении зверем получит — такой здоровенный зверь, как ты, у него в приятелях.
— Так я пока и не в приятелях.
— Барсу об этом знать не надо. Там, эти, разные тонкие материи.
— Тебе виднее.
— Заранее спасибо, — он хлопнул по плечу меня и ушёл опекать Накашидзе.
А на «Клопике» ехали князь Дашков и Есения Боброва. Последняя делала независимый вид и «Вообще, господа, клятва Гиппократа настоятельно требует от меня убедиться, что с вами после дуэли будет всё нормально, и не наступит никакой откат!» Но взгляды, что она периодически кидала на Михаила, лично мне яснее ясного давали понять, что едет наблюдать она за вот этим конкретным парнем. А другие её особо и не интересуют.
Ну и Бог с ними! Лишь бы на здоровье.
И что вы думаете? По прибытию обнаружилось, что столы уже практически накрыты, фон Ярроу стоит у мангала, а весь наш женский цветник изволит скромно попивать чаи. Только что платочком не машут, встречая.
— Колись, болезный, ты предупредил? — Я толкнул в бок Витгенштейна.
— Естественно. Ты что? Мне бы Соня сразу голову открутила. А она, знаешь, мне дорога, она у меня последняя!
— Целуй! — Сима требовательно протянула мне руку. Я, естественно, приложился. Что я — ненормальный, жену не поцеловать? Тем более такой повод! Муж живой и невредимый домой с дуэли явился!
Пока Сокол представлял всех пришедших, пока рассаживались, подоспели и кофе, и вино, и мясо. Наши противники (да и Дашков, кстати) сначала немного потерялись — не каждый день сидишь за одним столом с великим князем, его супругой и друзьями.
Дамы, конечно, потребовали всяческих подробностев, и конечно, Петя не подвёл. В его изложении это эпических размеров сражение совершенно затмевало и Куликовскую битву, и Ледовое побоище одновременно. А самое смешное, что проигравшие вставляли такие уточнения, что если бы это было правдой, богоспасаемой Российской империи совершенно не понадобилась бы армия. Мы с Михаилом на пару справились бы совершенно спокойно.
Мы самые!
Это, конечно, но не настолько же!
Это да, но жаль, а?
Ага!
— И тут я чувствую, что теряю равновесие, сверху громадный переливающийся синим медведь ревёт. Вот-вот голову открутит! Снизу камень в ноге плавиться начинает…
— Это что? Я как этого мишку увидал, мой зверь, меня сразу с арены унёс! Так вообще ничего и сделать не смог!..
— Ха, господа, а вас никогда заживо не жарили? Абсолютно новые для меня ощущения! А я, слава Богу, третий год в штурмовиках служу и думал, что всякое видел! Но чтоб одновременно — я подчёркиваю, одновременно! — меня льдом запредельной силы и огнём такой же силы… Это, я вам скажу…
Вспомнив просьбу Серго, я взял самый большой шампур с мясом, бокал с вином и подошёл к Накашидзе.
— Господа, позвольте поднять тост за всех здесь присутствующих! И пусть эта глупая дуэль послужит нам началом если не дружбы, то, как минимум, отличных взаимоотношений! В знак этого предлагаю разделить этот шампур на всех. Так сказать, мясо на брудершафт!
За спиной гурийца Багратион показал мне большой палец.
Ну и славно!
  
20. ПОСЛЕДСТВИЯ
 
ПОСИДЕЛКИ
Постепенно вечер вползал в свою сытую и ленивую фазу. Расправились с десертом, мы приняли по рюмочке сладенькой наливочки (как выразился Толстой, «на ход ноги») — и трое дуэлянтов-супротивников откланялись.
— Михаил, вы с нами? — спросил Накашидзе, проживавший, оказывается, в соседней с Дашковым комнате.
— Не ждите меня, господа! Я ещё задержусь немного, — отнекался тот. — У меня… некоторым образом, есть ещё дело…
А сам глазами в сторону женского собрания стреляет. Девочки наши сбились в уголок гостиной на двух диванчиках, благосклонно приняв в свой кружок и Есению, и вовсю обсуждали возможные имена для будущих младенцев. Тема была более чем актуальной — прибавление ожидалось и у Багратионов, и у Марты с Хагеном. Да и нам можно бы подумать, хотя я наивно полагал, что думать тут особо нечего — если родится второй малец, назвать в честь второго деда, а если девочка… Впрочем, тут пусть Серафима решает, в прошлый раз я имя давал, теперь её очередь.
Дуэлянты, слегка покачиваясь и поддерживая друг друга, пошли в общежитие, а Миша всё вздыхал. Ну-ну, понятно, что у него за дело. Гляжу, Есению нацелился проводить. А сам нервничает. Вон, сверх принятого ещё рюмку намахнул. Ох, как бы не прописала ему строгая Боброва от ворот поворот. Протрезвинкой, что ли, подпоить его потихонечку? Чтоб не так его качало? У меня в столе на всякий случай завсегда запасец хранится.
  
И тут, как нарочно, Серго и говорит:
— Господа, пока наши прелестные дамы так мило щебечут, не пройти ли нам в кабинет? Ты, Илья, не против?