Придворный
Нечто подобное сказал маэстро Серафино, ваш урбинский медик, одному поселянину, который, получив такой удар в глаз, что он едва не вылез из орбиты, все-таки пришел к нему с надеждой на излечение. Маэстро Серафино, как только увидел глаз, сразу понял, что ничего сделать нельзя, но, чтобы выудить у поселянина деньги, наобещал со всем красноречием, что излечит его, и каждый день требовал с него платы, твердя, что через пять или шесть дней зрение к нему вернется. Бедный поселянин давал ему то немногое, что у него было; однако, увидев, что дело затягивается, стал жаловаться, говоря, что не чувствует никакого улучшения и по-прежнему ничего не различает этим глазом. Наконец, видя, что вытягивать у него деньги становится трудно, маэстро Серафино сказал: «Смирись, братец. Ты потерял глаз, никакое лечение уже не поможет. Пусть Бог будет к тебе милостив, чтобы ты не лишился и другого». Услышав это, поселянин пустился плакать и жаловаться в голос, говоря: «Маэстро, вы меня убили и украли мои деньги. Я пожалуюсь синьору герцогу» – и поднял крик на весь белый свет. Тогда разгневанный маэстро Серафино, чтобы избавиться от поселянина, закричал: «Ах ты, подлый изменник! Так ты тоже хочешь иметь оба глаза, как порядочные горожане, как состоятельные люди? Пошел вон и будь проклят!» – да с такой яростью, что бедняга поселянин, до смерти напуганный, прикусил язык и тихонько-тихонько пошел себе с Богом, думая, что сам и виноват.
LXXVIII
Еще хороший способ – когда нечто объявляют или поясняют шуткой. Однажды утром к испанскому двору явился некий рыцарь чрезвычайно отталкивающей наружности, а с ним и супруга, писаная красавица, оба одетые в белоснежный дамаск {301}. Увидев их, королева обратилась к Алонсо Карильо: «Как вам кажется эта пара в дамаске, Алонсо?» – «Государыня, – отвечал Алонсо, – мне кажется, что вот дама, а вот asco» (что по-испански означает «мерзость»).
Как-то раз Рафаэлло де’ Пацци {302} увидел послание приора Мессины {303}, которое тот посылал одной из своих дам, надписанное следующими словами: «Esta carta s’ha de dar a quien causa mi penar» {304}. – «Думается мне, – заметил Рафаэлло, – что это письмо предназначено Пабло Толосе». Представьте, как рассмеялись окружающие: всем ведь было известно, что Пабло Толоса взял в долг у приора десять тысяч дукатов, и тот, привыкший жить на широкую ногу, ума приложить не мог, как получить их обратно.
Похоже на это, когда в форме совета делается шутливое предостережение, но прикровенно. Как, например, сказал Козимо Медичи одному своему другу, который был весьма богат, но малообразован и по протекции Козимо получил назначение на важную службу вне Флоренции. Когда при своем отъезде он стал расспрашивать Козимо, как ему наилучшим образом вести себя на этой своей должности, Козимо ответил: «Ходи в розовом да говори поменьше» {305}.
В том же роде ответил наш граф Лудовико одному приятелю, который хотел проехать неузнанным через какое-то опасное место и не знал, в кого ему переодеться. Когда он спросил об этом графа, тот сказал: «Оденься доктором или в какую другую одежду умного человека» {306}. А Джаннотто де’ Пацци {307} так сказал тому, кто хотел сшить себе надоспешный камзол всех цветов, какие только можно найти: «Собери слова и дела кардинала Павийского» {308}.
LXXIX
Смешны бывают также вещи несообразные сами по себе. Как однажды мессеру Антонио Риццо сказали об одном человеке из Форли: «Сами можете понять, что он дурак: у него и имя – Бартоломео!» {309} Или еще: «Зачем тебе нужен маэстро Сталла, если у тебя нет лошадей?» {310}; или еще: «Да у него все есть, только в кошельке и в голове пусто».
Иногда бывают смешны утверждения, кажущиеся последовательными. Недавно об одном нашем друге прошел слух, будто он подделал отказ от какого-то церковного бенефиция в свою пользу. А после этого, когда заболел другой священник, Антонио Торелло {311} сказал ему: «Что зеваешь и не посылаешь за нотариусом? Поторопись, чтобы и этот приход из рук не ушел».
Но подчас смешны и утверждения непоследовательные. Когда недавно папа вызвал мессера Джован Луку да Понтремоло {312} и мессера Доменико далла Порта {313} – оба они, как вы знаете, горбуны – и назначил их аудиторами, говоря, что хочет «выправить Роту» {314}, мессер Латино Джовенале {315} сказал: «Зря святейший отец надеется, что два скрюченных выправят ему колесо».