МИФЫ. МИФОподставы
– Я… я дам тебе знать, если увижу, что он идет, – сказал Сэмуайз, пятясь к двери.
– Можешь сказать ему прямо сейчас, – сказал Гурн, глядя на нас.
Мы все вздрогнули.
– А вот и Гурн, – сказал я, хотя это было понятно и так.
Проклятый красавчик министр пришел не один. Позади нас с обнаженными копьями стояли две или три дюжины царских стражников.
– Малыш! – крикнул Ааз.
Для меня это была подсказка. Зачерпнув побольше магии от синей силовой линии, я окутал Ааза и протестующего Сэмуайза чарами и перенес нас в одно из выделенных Аазом убежищ.
БЭМС!
Архитектурное бюро вокруг нас исчезло.
БЭМС!
Мы вернулись туда, с чего начали. Я посмотрел на свои руки, проверяя, не применил ли я слишком много чар, но понял, что смотрю вверх, в потолок. Я лежал на полу. К моему горлу были приставлены два или три острых наконечника копья, и еще больше было направлено на другие части моего тела. Я поднял руки, давая понять, что сдаюсь. Ааз и Сэмуайз также были взяты в кольцо другими царскими стражниками.
– Вы идиоты, – сказал Гурн, наклоняясь, чтобы взглянуть на нас. – Вы забываете, что я тоже маг. Свяжите их! Мы отвезем мерзавцев во дворец!
Похоже, горды прошли обучение у экспертов в Некрополе – они ловко замотали нас многими ярдами льняных бинтов, пока мы не оказались крепко-накрепко связаны. Я потянулся к своим внутренним резервам магии, в надежде перерезать бинты, как тогда в Некрополе, но, увы, они оказались пусты. Не иначе как Гурн высосал из меня всю магию, когда тащил нас обратно. Я потянулся к силовым линиям, которые видел мысленным взором, но они как будто пребывали за стеклом. Я не смог прикоснуться ни к одной из них.
– Ааз, он меня блокирует.
– Я знаю, малыш. Не волнуйся.
Охранники закатили нас на ковры-самолеты и вынесли из главного офиса. Клерки увязались за нами, горестно заламывая руки.
– Отпусти нас, – сказал я. – Мы придумаем кое-что еще. Может, ты даже останешься таким, какой ты есть сейчас…
– Нет! – крикнул Гурн. – Даже не думай. Поместите их в колесницу! – приказал он своему отряду. – Мы бросим их в самые глубокие подземелья. С ее величеством шутки плохи!
– Разве я предлагал ей шоколадки? – спросил Ааз, пока нас несли к чуть парящей в воздухе колеснице. Там, нетерпеливо роя лапами землю, стояли сфинксы. – Шоколадки тают на этой жаре.
– При чем тут шоколадки? Я сказал шутки! – взвизгнул Гурн. – Молчи, иначе пеняй на себя, я за последствия не отвечаю!
– Ты хочешь сказать, что это будет нечто ужасное? – ухмыльнулся Ааз.
– Ааз!
– Я отказываюсь пресмыкаться перед этим несчастным говнюком.
– Мое имя Гурн, – гневно поправил его министр.
Ааза это не впечатлило.
– Как скажешь. Если ты решил заткнуть нас, валяй. Мне начхать. Тебе нас не удержать. Мы могущественные маги.
Коротышка министр задрожал от ярости.
– Лишь один из вас – могущественный маг! А у другого – большой рот! Вам не избежать мести Гурна!
– Братцы, вы берете свои речи из какой-то высокодраматичной пьесы? – спросил Ааз. – Я это к тому, что каждый заштатный деспот и заносчивый премьер-министришка почему-то всегда использует один и тот же лексикон. Я могу почти процитировать его вместе с вами… Ой-й-й!
Гурн выстрелил из кончика пальца молнией. Та обожгла кончик носа Ааза, но не стерла ухмылки с его лица. Охранники бросили нас на золотые ступеньки у подножия колесницы. Острые края больно врезались мне в ребра. Я пытался с помощью магии облегчить свое положение, но чары Гурна не давали мне зачерпнуть магической энергии. Крошечный министр поднялся по ступенькам и указал вниз.
– Горды, по местам!
– Да, он бы не хотел случайно прошляпить вас, – добавил Ааз. – Он близорук.
– Зачем ты его провоцируешь? – взвыл крепко спелёнутый бинтами Сэмуайз.
Лицо Ааза приняло самодовольное выражение.
– Потому что это прикольно и потому что это не может длиться долго. Взгляни!
Я запрокинул голову и посмотрел в сторону павильона Диксена. Пузырь больше не был круглым и даже отдаленно прозрачным. Он стал полностью черным и без конца извивался, принимая странные, уродливые формы. Казалось, с его поверхности поднимается дым. Черные облака закрыли небо над головой, и в дрожащую поверхность пузыря с треском ударила молния. А еще оттуда в нашу сторону что-то стремительно вылетело.
Когда это нечто приблизилось, я увидел, что это ковер-самолет, а на нем – всего один-единственный горд.
Диксен.
Ковер остановился у подножия колесницы. Диксен, шатаясь, сошел с него и направился прямо к нам.
– Вставайте! – пробормотал он, указывая в сторону своего павильона. На мерцающую белую пирамиду лил дождь. – Исправьте… этот ужасный… разгром!
– Уходи, Диксен! – угрожающе произнес Гурн. – Они пленники фараона Сузаль, да живет она вечно в окружении красоты, музыки и благовоний. Пусть каждый шаг, что она сделает, будет шагом по шелку и пуху. И да будет воспеваема ее несравненная красота…
– Отпусти их! – прервал его Диксен.
Гурн злорадно улыбнулся:
– Ни за что. Они мои пленники.
– Отпусти… дай уйти! Отмени… мерзкие… муки!
Крошечный министр остался невозмутим.
– Пусть вред, который они причинили, отразится на тебе тысячу раз! У меня есть все основания не любить тебя. Ты оскорбил ее священнейшее величество, ту, чьи родители были исполнены божественной благодати, когда зачали ее, ту, которая…
Диксен заломил руки.
– Мои дорсалы!.. Кожное заболевание… Ик!
– Мне прискорбно это слышать, – сочувственно произнес я. – Они свирепые бойцы. Ты должен гордиться ими.
– Плесень! Книги… гниют! Мой прекрасный шар! – Диксен злобно посмотрел на меня сверху вниз и разродился единственным целым предложением, которое я когда-либо от него слышал: – Сними проклятие!
Завернутый в бинты от шеи до пят, я попытался приосаниться, но лишь скатился еще одной ступенькой ниже.
– Это твое собственное проклятие, – надменно изрек я. – Я тоже могущественный маг. Проклятие перескочило на тебя, я лишь добавил к нему парочку незначительных штрихов.
– Мое проклятие? Как?..
– Ты никогда не узнаешь, – злорадно усмехнулся Ааз.
– Чего вы хотите? – спросил Диксен. В ярости он без труда строил целые предложения.
– Сэмуайз принес свои извинения, – сказал я. – Прими их. Сними проклятие, или мы все продолжим страдать. Теперь и ты тоже. Тебе ведь понятно, какой побочный ущерб ты причинил.