Палач и Черная птичка (ЛП)

Время точно не на нашей с ней стороне.
Слоан напрягается в моих объятиях, и я отпускаю ее прежде, чем она успевает отстраниться.
— Наверное, нам стоит проверить, как он, — говорю я, отвлекаясь, когда она вопросительно смотрит на меня, нахмурив брови.
— Да, я тоже так думаю.
Слоан обходит меня, ее взгляд опущен под ноги, пока она выходит из столовой. Когда я предлагаю взять металлическую миску, она отказывается, утверждая, что я могу разлить ее по стенам и ей придется в два раза больше убираться, но не думаю, что это настоящая причина. Может быть, она чувствует себя виноватой за то, что не рассказала мне о Торстене раньше. Может быть, ей нужно сосредоточиться на чем-то другом. Или, просто может быть, она сказала правду. И ей не все равно.
  
Я обдумываю все доводы, следуя за Слоан по коридору, которая держит миску так далеко от лица, как только может, не рискуя пролить. Ее шаги замедляются, пока она не останавливается и не задерживается прямо перед порогом кухни. Когда я останавливаюсь рядом с ней, она поднимает на меня взгляд с гримасой, ее нос морщится, небольшое пятнышко крови покоится на ее щеке, втесняясь между веснушками. Моя воля, я бы вытатуировал эту капельку прямо на ее коже.
Чертовски очаровательно.
— Здесь слишком тихо, — шепчет она. — Мне это не нравится.
— Может, он пошел погулять.
— Или, может быть, он в мясной коме.
— Господи. Это слишком.
Мы наклоняемся вперед и заглядываем в дверь.
Дэвид сидит на кухонном столе, болтая ногами с отсутствующим взглядом, отправляя в рот ложкой что-то похожее на печенье и сливочное мороженое прямо из ванночки.
— Фух, — говорю я, переводя задержанный вдох.
— Он живет своей лучшей жизнью, — плечи Слоан опускаются, и она чуть наблюдает за Дэвидом, прежде чем войти в комнату осторожными шагами, словно стараясь не спугнуть его. Он отслеживает ее движение, когда она останавливается у раковины, чтобы вылить содержимое миски, а потом заливая все отбеливателем, но чувак не двигается, просто продолжает медленно есть мороженое.
Я прислоняюсь к дверному косяку и скрещиваю руки на груди, наблюдая, как Слоан копошится над раковиной.
— Когда ты выяснила, кто такой Торстен?
— Почти сразу же, — она пожимает плечами, ее внимание все еще приковано к своим рукам, когда она моет миску тщательнее, чем нужно. — Несколько лет назад я слышала об убийце-каннибале в Великобритании, который в последнее время залег на дно. Когда Лаклан сообщил нам местоположение, и я изучила случаи исчезновения поблизости, они соответствовали прошлым случаям. После этого просмотрела покупки местной недвижимости за последние несколько лет и, бинго, нашла его.
— Ты не задумывалась в какой-нибудь момент… рассказать, что каннибал пригласил нас на ужин? — спрашиваю я.
Слоан пожимает плечами, ее внимание не переключается на меня.
— Может быть. В основном тогда, когда соскребала человеческое мясо с твоего языка. До этого момента, нет, кажется не хотела. В конце концов, ты буквально напросился на этот ужин.
— Господи.
Она хихикает, явно довольная собой. Ее глаза сияют весельем, когда она поворачивается ко мне, вытирая руки бумажным полотенцем.
— Получилось довольно неплохо, не думаешь?
— Не думаю.
Слоан улыбается, направляясь к Дэвиду, чье внимание поглощено мороженым. Она бросает на меня неуверенный взгляд, останавливаясь у его болтающихся ног.
— Привет, Дэвид. Я Слоан, — говорит она. Он не обращает внимания на ее слова, просто наблюдает за ней, отправляя в рот ложку мороженого. — Может, сделаем перерыв, что скажешь?
Улыбка Слоан милая, ее движения плавные и грациозные, когда она одной рукой берет ванночку, другой — ложку, а затем осторожно вынимает их из рук Дэвида. Он не протестует и отказывается от обоих предметов по ее просьбе.
— Что ж, — говорит она, подходя ближе ко мне, на ее ямочке появляется тень сдержанного веселья, пока она не сводит глаз с баночке в своей руке. Она читает этикетку «самоделки», когда останавливается передо мной. — Я больше никогда не буду смотреть на мороженое по-прежнему.
— Я не хочу знать.
— Ингредиенты: сливки…
— Слоан…
— Сахар…
— Я умоляю тебя, — говорю я, но как только «умоляю» слетает с моих губ, улыбка Слоан разгорается. Мой желудок переворачивается самым неприятным образом.
Слоан прочищает горло.
— Сперма, добытая с десятого до тринадцатого апреля. Интересно, слушай, чем заменили соль…
Я бегу мимо нее, и меня рвет в раковину под звук ее предательского смеха. Господи, я думал, в желудке ничего не осталось, но ошибался. Требуется много времени, чтобы прийти в себя, я полоскаю рот и раковину, выравнивая дыхание.
— Ради всего святого. Настоящее чудило, — говорю я, вытирая тонкую пленку пота со лба и поворачиваясь лицом к Слоан, которая стоит рядом с Дэвидом, скрестив руки на груди, и на ее губах расплывается гадкая ухмылка.
— Да, он был странным человеком.
— Не знаю, кого я имел в виду, тебя или Торстена.
Слоан хихикает и пожимает плечами.
— А мне забавно видеть идеального симпатичного мальчика немного испорченным.
Мой мрачный взгляд, кажется, только еще больше забавляет ее.
— Я думал, ты уже достаточно насмотрелась, — отвечаю я, когда воспоминания о прошлогодней игре всплывают на поверхность. Я до сих пор помню прикосновение Слоан, когда она перевязывала мои окровавленные костяшки, до сих пор чувствую тепло ее пальцев на своей коже.
— Это было по-другому, — говорит она. — Ты был в своей естественной стихии. Это… определенно не то.
Я выдыхаю в знак согласия, но больше ничего не говорю.
— Но ты вроде как должен мне доплату за победу в этом году, — говорит Слоан, подходя ближе.
Я бросаю на нее подозрительный взгляд, прислоняясь к раковине из нержавеющей стали.
— Почему это?
— Во-первых, спасла тебя от асфиксии. Я думала, это вроде как очевидно, — отвечает она, пожимая плечами. Она останавливается вне пределов досягаемости и покусывает краешек нижней губы. — Мне очко.
— Какое еще очко?
— Очко за победу.
— Подожди, — говорю я, качая головой. — Я не претендовал на победу в прошлом году, когда втоптал тот кусок дерьма в землю за то, что он шпионил за тобой.
— Честно говоря, ты тоже вроде как шпионил.
Я усмехаюсь, но это звучит натянуто.
— Ничего я не делал.
— Нет? Насколько я помню, ты был практически вжат в стену, напряженно слушая, как я занимаюсь своими делишками.
— Я слушал, как этот ублюдок в розовом галстуке дрочил на тебя. Так что, нет.
— Конечно, — говорит она с безразличным взглядом. Она поворачивается к Дэвиду, долго смотрит на него, прежде чем развернуться на пятках и смерить меня свирепым взглядом своих зелено-золотых глаз. — Дэвид.
Мой взгляд перемещается на отсутствующее выражение лица мужчины, который сидит на столе для приготовления пищи, все еще с болтающимися ногами.
— Что с ним? — спросил я.
— Дай ему работу.
Я фыркаю от смеха.
— Работу, — еще один громкий смех вырывается из груди, прежде чем реальность доходит до меня. Она чертовски серьезна. — Что за хрень?
— Ты меня слышал. Работу, — Глаза Слоан сужаются, когда я качаю головой. Она делает шаг ближе и пронзает меня убийственным взглядом. — Мы не можем оставить его в таком состоянии.
— Конечно, можем. Пусть радуется, что его не сожрали. Он вне подозрений. Увернулся от пули. Или вилки, — говорю я.
— А теперь у него ничего нет. Ты можешь дать ему работу. Цель.
— Ты заметила, что мы в Кали-гребаной-Форнии? Я живу в Бостоне, Слоан. Как, черт возьми, я его туда привезу, не вызвав подозрений?
  
— Не знаю, — говорит она, пожимая плечами, с выражением безразличия на лице к этой дилемме, которую она свалила мне на колени. — Если никто не заявлял о его пропаже, ты можешь просто… забрать его.
— Это тебе не Уинстон. Я не могу положить его в переноску для кошек и взять с собой.