Скверная кровь
Больше всего меня страшило не само разоблачение, а то, что оно произойдёт на глазах у Элоизы. Что она подумает, когда стражники поволокут меня в тюрьму? Что в следующий раз она увидит мою голову, выставленной над городскими воротами.
С инстинктивным побуждением бежать я кое-как справился, но вот колени мои предательски подгибались. Я подходил к Линии всё ближе, и мысли мои скакали галопом. Неужели вот так всё и кончится? Вместо того чтобы повергнуть Корина де Мозера, я буду изобличён и арестован? А где, кстати, Корин? Наверняка тоже среди присутствующих. Узнает ли он мальчишку-полукровку, которого пытался убить целую жизнь назад? Поддержит ли Линию в разоблачении моего обмана?
И вдруг раздался оглушительный женский визг.
Линия выскочила в проход, по которому шествовали я и король. На ней полыхало платье!
В то время как все бросились сбивать огонь, я приметил поспешно скрывающуюся в толпе фигуру в красном и широко улыбнулся. Вообще-то это было не слишком вежливо по отношению к попавшей в затруднительное положение даме, но я ничего не мог с собой поделать. К сожалению, пламя не поглотило саму Линию, но она никак не могла остаться на балу в обгоревшем сзади платье и покинула дворец в состоянии, близком к истерике.
– Музыку! – приказал король, обращаясь к распорядителю бала. – Пусть грянет оркестр, и гости, танцуя, забудут об этой досадной неприятности!
Впрочем, его самого отбытие Линии, похоже, ничуть не огорчило.
– Эту женщину вообще не стоило приглашать во дворец, – проворчал Дуло Риглод и, подавшись ко мне, доверительным шёпотом добавил: – Её бывший муж был обращённым, который не смог отринуть свои тёмные культы.
В качестве первой пары бал открыли Лафет и Элоиза, тогда как я, оставшись один, отошёл в сторону и неприметно встал к стене. Дурацкая улыбка сошла с моего лица, я так перенервничал, что с трудом дышал, и лишь через некоторое время смог снова оглядеться в поисках знакомых лиц. Корин пока мне на глаза не попадался.
Чтобы унять волнение, я выпил кубок вина. За ним другой. Скоро голова моя сделалась лёгкой, но на сердце всё равно лежал камень – Элоиза танцевала с Лафетом. Она взглянула на меня, и я в ответ улыбнулся, но право танцевать с ней присвоил себе Лафет…
Я посторонился, пропуская слугу с напитками, при этом случайно задел плечом какого-то мужчину и извинился.
– Это мне следует просить прощения, – возразил он. – Вы заслужили все здравицы, какие только можно возгласить в вашу честь за спасение Элоизы.
Теперь этот человек показался мне знакомым, однако я никак не мог вспомнить, где же его видел. Или он мне кого-то напоминал? Так или иначе, в его чертах, во взгляде было нечто неуловимое, что тревожило мою память.
Мы перекинулись парой слов, и мой язык странным образом развязался.
– Бедной Элоизе придётся выйти за человека, считающего, что жену нужно объезжать, как лошадь.
– Вижу, вы хоть и недавно в Ролоне, но господина Лафета знаете хорошо. И боюсь, ваша оценка этого человека верна. Бедная Элоиза! Но вы не должны строго судить её жениха. Он, увы, не получил воспитания, которое подобает носителю столь знатного имени и высокого титула. Люди винят в этом его отца, и впрямь неудачника – заядлого игрока, скверного поэта, даже пьяницу.
– О, я тоже слышал, что этот человек – плохой отец. Но это не служит извинением его сыну. Среди нас немало таких, кто рос в гораздо худших условиях и на чью долю выпали куда большие испытания и невзгоды, чем легкомысленный и беспутный отец, – заявил я.
– Разумеется, вы имеете право так говорить. Элоиза рассказывала мне о вашем благородстве…
– О, так вы знакомы с Элоизой?
– Я тоже пишу стихи и немного рисую. Правда, в отличие от Элоизы и то и другое делаю намного хуже. Но мы знакомы много лет и, имея общие интересы, не раз вели долгие беседы. В определённом смысле я даже могу считать её своим другом.
– Ну, если вы друг, то скажите, как можно предотвратить её брак с этим мерзавцем Лафетом?
– Сразу видно, что вы новый человек в этом городе. Пробыв здесь подольше, вы поняли бы, что, если Лафет чего-то хочет, он это получает. Элоиза отказывала ему не раз и не два, но маркиз не сдался и, чтобы добиться её руки, оказал королю множество весьма ценных услуг. Теперь, боюсь, сделать уже ничего нельзя. Я надеюсь лишь, что после свадьбы Элоизе хватит упорства и отваги отстоять своё право писать стихи, рисовать и обучаться наукам.
– Если свадьба вообще состоится, – мрачно обронил я.
Новоявленный друг Элоизы потрепал меня по плечу.
– Вам не следует так говорить. Если ваши слова дойдут до Лафета, он должен будет послать вам вызов. Да, на дороге в Ролон вы проявили великую доблесть, но дуэль – это, знаете ли, не война, это особого рода состязание. Мало того что Лафет отменный фехтовальщик, он ещё и подлец, не брезгующий никакими средствами. Если он не сможет одолеть вас в честном поединке, то наймёт убийц.
– А вы, похоже, хорошо знаете и Лафета?
– Уж мне ли его не знать? Я его отец.
Я нервно отпил вина, глядя на танцующих. Спустя мгновение повернулся к нему.
– Не надо меня осуждать, – промолвил он. – Я действительно друг Элоизы. Я люблю её, как дочь, которой у меня никогда не было. Люблю, как сына, которого хотел бы иметь вместо того, который достался мне по заслугам. – В его словах звучала горечь, но не жалость к себе, а скорее что-то вроде покаяния. – И с вами, граф, я говорю как друг, ибо знаю, что Элоиза испытывает к вам дружеские чувства. – Он заглянул мне в глаза и продолжил: – А возможно, хотя об этом лучше не говорить вслух, и не только дружеские. Несомненно, из-за того вина, которое я сегодня выпил, у меня чересчур развязался язык. Показалось, что я могу поделиться с вами тем, что тяготит моё сердце. Поверьте, мне самому хотелось бы, чтобы эта свадьба почему-либо сорвалась, но, увы, это невозможно. И я не смею винить Лафета за то, каким он стал. Не я его воспитывал, а мой отец… Хм. Пока я проводил время за кубком и карточным столом, мальчик впитывал алчность и беспощадность деда. С каждым годом я становился всё слабее, а Лафет, наоборот, всё сильнее.
И тут меня осенило:
– Это Элоиза просила вас поговорить со мной? И она сказала вам, что любит меня?
Но ответить он мне не успел.
– О, смотрите, мой отец обратил внимание на нашу беседу. Пойдёмте, я представлю вас ему.
Он взял меня под руку и повёл к пожилому мужчине, сидящему в кресле по другую сторону залы.
– Проведя с ним несколько минут, вы узнаете о Лафете больше и поймёте его лучше, чем если бы размышляли о нём целый год.
Я рассеянно следовал со своим новым знакомым, поскольку моё внимание было приковано к Элоизе. Пусть она танцевала с моим врагом, но, когда пара проплывала мимо, я успел послать ей улыбку. Она слабо улыбнулась в ответ и быстро отвернулась. И только после этого ко мне возвратилась некоторая ясность мысли. Я с ужасом понял, что отец моего нового знакомого и есть тот самый старик, который добивался моей смерти!