Скверная кровь

Колдун навис надо мной, произнося нараспев заклинания и рассекая воздух ритуальным ножом. Он сделал небольшой надрез на моей рубашке, а потом разорвал её, обнажив мою грудь. Тут уж я стал дёргаться не на шутку, но мои руки и ноги были словно в капкане. Перед моим мысленным взором возникла картина жертвоприношения: грудь человека вскрывается острым как бритва клинком, эльфийский друид наклоняется, запускает руку в рану и выдёргивает её, зажимая в кулаке кровоточащее, ещё бьющееся сердце.
Заклинания колдуна становились всё громче, пока не зазвучали как пронзительный рёв мартовского кота. Я хотел рассмеяться от удачного уничижающего этого мелкого вонючку сравнения, но моё тело внезапно сковал страх. Я буквально физически ощутил кровожадное вожделение обступивших меня со всех сторон эльфов. Взяв ритуальный нож обеими руками, колдун занёс его надо мной. В тот момент я искренне верил в чудо: ведь надпись перед глазами, гласящая о моей неминуемой смерти, до сих пор не появилась!
И тут один из рейнджеров, державший мою руку, неожиданно отпустил её. Я увидел, как блеснул меч. Колдун, шатаясь, попятился назад, когда воитель вдруг замахнулся на него. Клинок не настиг мага, но поразил эльфа, который держал мою ногу. У жертвенного дуба воцарился хаос, и руки, державшие меня, разжались.
Раздались аркебузные выстрелы и крики.
Я скатился с жертвенного камня на тёплую, пахнущую терпкой травой землю. Когда с сильно кружившейся головой поднялся на ноги, то увидел, как рейнджеры леса бегут, спасаясь от воина со стальной шпагой. Меченосец повернулся лицом ко мне и отсалютовал клинком.
– Право же, бастард, ты, как никто, умеешь впутаться в передрягу. – Сняв маску, Рикус весело ухмыльнулся.
Я ухмыльнулся ему в ответ и увидел господина Фируза, появившегося из чащи и приближающегося к нам.
– Ну, как себя чувствует молодой человек?
– Оборотень опоил его какой-то дрянью, но в остальном, судя по дурацкой ухмылке, он в полном порядке.
– Колдун сбежал, – сказал господин Фируз. – Мои люди преследуют его.
По возвращении в лагерь Рикус, господин Фируз и прочие принялись пить, отмечая моё счастливое избавление. Жертвенный агнец – вот какую роль, как я вскоре выяснил, они мне предназначили.
– Мы знали, что ты вызвал сильное недовольство оборотня, – пояснил господин Фируз, – ты обнаружил свои подозрения, когда выпустил ту свинью, решив, что это пропавший карлик. Колдун, вне всяких сомнений, принёс карлика в жертву. В этом мы убедимся, когда допросим его приспешников, которых нам удалось захватить.
– Эй, малыш, тебе повезло, что я великий актёр. Я сбил с ног одного из этих ряженых и забрал его наряд. В этих зверских облачениях мы все выглядели одинаково, поэтому я неопознанным оставался среди них, чтобы помочь вырвать тебе сердце.
– Значит, – стал размышлять я вслух, – вы знали, что колдун собирается захватить меня?
– Это был лишь вопрос времени, – сказал Рикус. – Паренёк-полукровка стал совать нос в его тайные делишки. Эльфы ненавидят полукровок не меньше, чем нас, имперцев. Не приходилось сомневаться, что, принеся тебя в жертву, колдун не только исполнил бы обряд, но и получил бы особое удовольствие.
Я улыбнулся господину Фирузу и Рикусу. Но внутри меня всё клокотало от гнева и обиды – как и когда я смог выдать себя? Понимают ли эти двое, что едва не довели меня до погибели?! Хотя давать волю этим чувствам не имело смысла. Правда, я не мог удержаться от того, чтобы не съязвить:
– Боюсь, вы поторопились. Надо было подождать ещё, пока колдун вырвет моё сердце, и тогда, глядишь, вам удалось бы его сцапать.
– Пожалуй, ты прав, – кивнул господин Фируз. – Возьми это на заметку, Рикус, в следующий раз, когда вы с парнишкой сойдётесь с этим друидом. Пока этот тёмный будет вырывать у Амадеуса сердце, ты успеешь отрубить колдуну голову.
Господин Фируз говорил всё это с невозмутимым выражением лица, и было непонятно, шутит он или нет. Но одно не вызывало сомнений: мы не успокоимся, пока не захватим колдуна в плен или не убьём злодея.
Похоже, до Рикуса это тоже дошло, и он воскликнул:
– Господин Фируз, только не говорите мне, что я должен оставаться в этом захолустье до тех пор, пока не объявится это грязное отродье эльфийской шлюхи, проклятый колдун! Позвольте мне отправиться в большой город, где живут люди одного со мной положения! Там есть музыка, женщины…
– И неприятности, – дополнил господин Фируз, – разве не их ты вечно находишь в больших городах? Тебе поручено это дело, потому что большую часть своей жизни ты провёл в тёмных логовищах порока, где азартные игры, мошенничество и распутные женщины возбуждают жар в твоей крови. Это задание пойдёт тебе на пользу. Ну подумай сам, Рикус: свежий воздух, здоровая деревенская еда…
– Да какой там свежий воздух! – выкрикнул бретёр и покинул нас, направившись к лесу широким шагом.
Он рассматривал это приключение как ссылку в нижний мир, что-то сродни земному представлению об Аде, и чувствовал себя, похоже, не намного лучше, чем я в тот момент, когда узнал, что представлял собой наживку для колдуна.
Однако господин Фируз нас не бросил. Он установил посты на всех главных дорогах, ведущих из этой местности, и послал в лес специальные отряды – искать колдуна. Рикус оказался в составе одного из таких конных патрулей, однако сам считал это пустой тратой времени.
– Этот тёмный знает здесь каждый куст, и у него повсюду пособники. Нам нипочём его не изловить, – сказал он как-то мне.
Господин Фируз, однако, склонялся к мысли, что оборотень ни за что не покинет здешние края, пока не поквитается за своё поражение. А местью, по его мнению, должно стать убийство – имперца, полукровки или эльфа, сотрудничающего с имперскими властями. Из этого следовало, что нам придётся торчать в этом эльфийском захолустье неведомо сколько времени.
Мой наставник большую часть времени проводил, сидя в нашем лагере, покуривая трубку и глядя в небо. Наверное, это что-то значило, ведь курил он трубку только в особых случаях. Когда я спрашивал его об этом, отвечал, что мне это знать не обязательно, и шёл туда, где находил птичью стайку и о чём-то с ними чирикал.
Однажды я задремал у костра и проснулся оттого, что рядом со мной упал и отскочил от земли камень. Мигом встрепенувшись, я увидел, что его бросила та самая девица, которая заманила меня в ловушку. Она стояла на склоне холма чуть выше меня, но стоило мне взглянуть на неё, мигом отвернулась, так быстро, что я успел лишь мельком разглядеть её черты, и пошла прочь.
– Сария! Нам нужно поговорить! – крикнул я.
После исчезновения колдуна мы искали девушку, но не нашли её. Я направился к ней, твёрдо решив, что уж на этот раз в ловушку не попадусь. Если она скроется в кустах, я вернусь в лагерь и позову Рикуса. Если, конечно, застану его на месте.
Я сделал не более ста шагов, когда девушка остановилась, по-прежнему стоя ко мне спиной. Я ещё чуть-чуть прошёл вперёд, Сария обернулась – и я увидел не юную девушку, а настоящее чудовище! Оборотень снял кожу с её лица, использовав в качестве маски, и вдобавок нацепил одежду несчастной!