Мой темный принц (ЛП)

И все же я узнал прядки ее рыжевато-золотистых волос.
Я соскользнул с табурета и трусцой направился к ней.
— Брайар, подожди.
На самом деле она не стала ждать.
Вместо этого она ускорилась.
Ее кроссовки заскрипели по мрамору, когда она, пригнув голову, выскочила из подъезда, минуя скопление посыльных и швейцаров.
— Господин фон Бисмарк, неужели ваша мать не научила вас понимать намеки? — Скарлетт закричала у меня за спиной, не торопясь.
  
Я проигнорировал ее и побежал быстрее за Брайар. Я понимал, что поступаю нерационально. Возможно, даже хищно. В любом случае, это не имело значения. Даже если бы я хотел объяснить, почему исчез все эти годы назад, не сказав ни слова, а я хотел, я не мог.
Я не мог сообщить ей об этом ни в письмах, ни по электронной почте, ни по телефону тогда, не мог и сейчас. Я дал себе обещание не проронить ни слова о том, что произошло, и намеревался его сдержать. Но она была единственным человеком, которому я хотел рассказать правду.
Брайар ускорила шаг.
— Оставь меня в покое.
Было холодно, темно и сыро. Последние остатки февральского дня. Хотя Брайар была одета с умом, я вспомнил, как она всегда мерзла. Даже летом.
— Стоп. Пойдем в помещение и поговорим.
Я никогда не умолял.
А сейчас умолял.
Но Брайар продолжала молниеносно спускаться по дорожке, все дальше отдаляя от меня пучок хаотично стильной одежды.
— Я не дам тебе времени суток.
Я ускорил шаг, когда мы подошли к ряду освещенных луной деревьев.
— Это не займет много времени.
За деревьями виднелось поле для гольфа, которое сейчас строилось. Закрытое для широкой публики.
Брайар побежала быстрее.
— Кто бы мог поверить, что ты вырастешь и станешь пустым местом? — Ветер захлестнул ее голос, сделав его неровным. — Вообще-то, я. Я могу поверить в это довольно легко. Ты никогда не был тем, кто говорит всерьез.
Я не был пустым местом.
Я поддерживал семейный бизнес, пока мои родители погружались в глубокую депрессию, а брат оставался без вести пропавшим.
— Я не хотел тебя обидеть.
Она проигнорировала меня, резко свернув направо, за деревья и на поле для гольфа.
— Ты должна остановиться, — приказал я. Мы оба спотыкались, спускаясь по склону в кромешной тьме. — Кто-то может пострадать.
— Пока это ты, меня это не беспокоит, пустой костюм.
— Я не пустой костюм.
У меня подскочил мускул на челюсти. Обычно на территории The Grand Regent я приветствовал подобное заблуждение. Но в случае с Брайар мне почему-то хотелось, чтобы она знала правду. Да это и не имело значения. Ночь закончится, наступит утро, и мы разойдемся в разные стороны. Других вариантов не было.
— Кроме... координатора интимных отношений? — Я хмыкнул, размышляя, смогу ли я разозлить ее, чтобы она прекратила. — Это даже не настоящая работа.
Это сработало.
Брайар замерла в нескольких футах от водной преграды.
— Да, это так, и, в отличие от тебя, я действительно поддерживаю себя, занимаясь любимым делом. — Она поджала губы и повернулась ко мне лицом. — Знаешь, всю жизнь я мечтала о ком-то, кто бы защищал меня. Кто будет заботиться о моих интересах и благополучии. Но такой человек так и не появился. Ни моя мать, ни мой отец, ни мой биологический отец, и уж точно не ты.
Ее голос дрогнул на последнем слове, словно сама мысль обо мне вызывала у нее отвращение. Я хотел умереть прямо сейчас. Погибнуть у ее ног за то, что подвел ее.
— Брайар...
— Нет. Ты не имеешь права перебивать меня. — Губы Брайар подернулись дымкой, когда ее слова коснулись хрустящего воздуха. — В конце концов, я не выбирала эту профессию. Она выбрала меня. Я хотела посвятить свою жизнь тому, чтобы другие чувствовали себя защищенными, когда они уязвимы. Мне нравится входить на съемочную площадку, зная, что мои актеры доверяют мне, что я буду заботиться об их благополучии во что бы то ни стало. Моя работа позволяет мне быть для кого-то матерью и отцом. Сестрой и другом. Мир не был добр ко мне. Поэтому я стараюсь быть доброй к другим. Чтобы исправить эту ошибку.
Я читал между строк. Я был той ошибкой, которую нужно было исправить. И она не хотела, чтобы я снова испортил ей жизнь. Сообщение получено.
И все же...
И все же.
Мы оба задыхались, переводя дыхание. Брайар положила руки на колени, ее челка сбилась на лоб и виски под кепкой.
— Мне очень жаль. — Я серьезно. — Мне жаль, что это случилось с тобой. Все это. И мне жаль, что я был еще одним человеком, который подвел тебя. Но я прошел через свое собственное дерьмо.
Она нахмурилась, раздвинув губы, а затем сжала их. Ее глаза захлопнулись. Она сделала один, два, три тяжелых вдоха, прежде чем открыть их снова.
— Что случилось?
Это был мой момент, чтобы рассказать ей правду.
Уродливое, ужасное откровение.
Что я был чудовищем.
И я не мог этого сделать.
Слова не шли.
— Ну? — Она вздернула подбородок, ее взгляд был острым и непреклонным. — Сегодня ты преследовал меня дважды. Скажи мне, что тебя удерживало от меня. Я знаю, что была трудным ребенком. Я понимаю, что оказывала на тебя сильное давление. Но ты мог бы взять трубку в один прекрасный день. Мило сказать мне, что ты занят, не заинтересован и хочешь просто дружбы. Вместо этого ты отрезал меня так грубо, что, когда я появилась у тебя дома, ты позволил охране выпроводить меня.
Я вздрогнул. Это случилось вскоре после окончания Гарварда, перед тем как я сбежал в Кембридж, чтобы получить степень магистра. Она была маленькой и несчастной. Промокшая до костей от дождя. И совсем одна. И я не пустил ее в дом.
Она была права. Я был чудовищем. Я не заслуживал прощения.
Я склонил голову. Молча.
— Конечно. Ты настоящий гребаный мечтатель, Оливер. — Она покачала головой, вскинув руки вверх. — Ничего не изменилось. И уж тем более ты. Следующая женщина, которая скажет тебе, что любит тебя, будет дурой.
Брайар развернулась и зашагала к краю водной преграды. Под покровом темноты ограда из ткани, окаймлявшая ее, почти исчезла. Ее ноги запутались в сетке.
— Обнимашка, осторожно. Там...
Она перевернулась на спину и упала на другую сторону, размахивая руками. Я услышал крик, затем стук головы Брайар о то, что, как я надеялся, не было грузовиком с рысью, припаркованным на краю пруда, и наконец - сильный всплеск.
На мгновение я застыл. Лезвие гильотины повисло в воздухе. Воспоминание врезалось в меня с ужасающей силой. Я застыл, не в силах сдвинуться ни на дюйм.
Потом я вспомнил, что Брайар в беде, и все и вся исчезли.
— Черт.
Сбросив куртку и включив фонарик на телефоне, я прыгнул в пруд. Ледяная вода обжигала кожу. Я плыл в кромешной тьме, пытаясь найти ее. Ныряю. Выныриваю. Ныряю. Выныриваю. Каждое погружение оказывалось безрезультатным. Паника пожирала внутренности, как огонь. Каждая секунда, проведенная в прохладной воде, была секундой, которую нельзя было себе позволить.
Я решил разделить пруд на участки и нырять в разные стороны каждый раз, когда делал вдох. Это сработало. На пятом нырке мне удалось ухватиться за подол ее плаща.
Плыть обратно к берегу было нелегко, но когда я разложил Брайар на аккуратно подстриженном газоне и прижал дрожащие пальцы к ее шее, на моей коже раздался безошибочный теплый стук пульса. Слабый, но есть.
Я подавил вздох облегчения, прежде чем понял, что ее кожа головы - да и все лицо, собственно, - гораздо темнее, чем остальная часть ее мокрого тела. Кровь. Ее лицо было в крови. Должно быть, она получила травму при ударе головой.
Кровь.
Вода.
Травма.
Поток воспоминаний хлынул через шлюз. Я схватил телефон и позвал на помощь.
У меня еще будет время, чтобы рассыпаться.
Но это время было не сейчас.
11
Брайар
Шестнадцать лет
Еще одно лето, еще одна роза.