"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Да, Георгий Васильевич, вы правы, все именно так, – ответил Тамбовцев. – Только от осознания всех ужасов войны люди не перестанут убивать друг друга. Для кого-то война – это ужасы и страдания, а для кого-то – огромные прибыли и власть. Давайте посмотрим – что даст возможная война между Японией и США нашему отечеству. Для нашей страны будет гораздо хуже, если японцы и американцы объединятся и вторгнутся на Дальний Восток. В нашей истории именно так оно и было – американцы и японцы убивали наших людей в Сибири и в Приморье. Ну, и грабили, естественно – без этого они не могут. Очень не хотелось бы, чтобы это произошло и сейчас.
– Товарищ Чичерин, – предсовнаркома решил подвести итог дискуссии, – давайте вернемся к нашим реальным делам. Мы считаем, что в возможном вооруженном конфликте на Тихом океане Советская Россия должна занять нейтральную позицию. А если нам удастся решить некоторые вопросы о разграничении сфер влияния в Маньчжурии с Японией, то наш нейтралитет в отношении Токио может стать и благожелательным. Что сие означает – я пока пояснять не буду.
Пока же мы будем наблюдать за развитием событий и дадим карт-бланш на ведение переговоров с представителями японского военно-морского командования товарищу Бережному. Он – человек опытный и дров наломать не должен. Возражений нет? Вы, товарищ Чичерин, как я понял, имеете на сей счет особое мнение… Ну что ж, будем считать, что вопрос решен. Все свободны. Товарищ Ларионов, а вас я бы попросил немного задержаться – я хотел бы обсудить с вами чисто военные аспекты событий на Дальнем Востоке.
12 сентября 1918 года.
Франция, окрестности Руана
Утро этого тихого и ясного сентябрьского дня стало воистину черным для германской армии. Вот уже более двух недель под Руаном шли ожесточенные бои все нарастающей интенсивности, грохотала тяжелая, в том числе морская, артиллерия, и стороны бросали в бой одну свежую часть за другой. Правда, если французы подбрасывали в костер войны колониальные «дрова» из Африки и Сиама, то немцы были вынуждены снимать с флангов прорыва и других «спокойных» участков фронта сборную солянку для того, чтобы швырять этих солдат в огонь сражения за Руан, ослабляя тем самым фланги группы армий «Принц Леопольд».
Больше половины численного состава фланговых 17-й и 18-й армий, а также две трети их артиллерии были переданы в сражающуюся под Руаном 2-ю армию. К настоящему моменту большая часть этих сил сгорела без остатка в боях с набранным бог знает где, местами даже во Французской Полинезии, разноязыким сбродом, и доблестными нормандцами из Национальной гвардии, сражающимися на порогах своих домов.
Когда накануне начала контрнаступления французская разведка доложила маршалу Фошу о таком «прогрессивном» методе пополнения ударной группировки, то он торжествующе потер руки и заявил своим генералам:
– Месье, Господь окончательно лишил бошей остатков разума и тем самым полностью предал их в наши руки. Теперь я точно уверен, что мы победим этого заносчивого баварского принца и отомстим проклятым пруссакам за унижение Седана [24].
В грядущем сражении, спланированном как классическая операция на окружение, маршал Фош и его британский коллега рассчитывали нанести поражение ослабленным фланговым германским армиям, после чего окружить и полностью уничтожить прорывающуюся к Руану ударную германскую группировку. От таких потерь, рассчитывали они, германская армия оправиться уже не сможет и, растратив все резервы, будет вынуждена отступать с одного рубежа на другой. Как говорится, победить не мытьем, так катанием.
В чистой войне на истощение Германская империя всегда будет проигрывающей стороной, ибо располагает значительно меньшими людскими и материальными ресурсами, чем ее противники, что на Западе, что на Востоке. Эффект концентрации войск на Западном фронте, полученный после выхода из войны Советской России и разгрома Италии, уже почти полностью закончился, в основном благодаря так называемой «Парижской бойне», которая за три месяца ожесточенных уличных боев уже успела затмить Верден.
Немцам казалось, что, взяв штурмом вражескую столицу, они автоматически станут победителями в войне. Но это оказалось не так. Целью боевых действий во время войны должен быть не захват территорий или политически значимых населенных пунктов. Целью боевых действий должно быть уничтожение вооруженной силы противника – без этого любые победы будут лишь временными успехами.
Так было в войне 1812 года, когда Наполеон взял Москву, но не сумел уничтожить армию Кутузова и потерпел поражение. Так было в 1870 году, когда Наполеон III проиграл войну еще в ходе приграничного сражения, потеряв в нем основные силы своей армии.
Страна была еще фактически не затронута врагом, но обученные солдаты закончились, а ополченцы были не в состоянии сражаться с численно превосходящей их регулярной армией. Как раз, переходя в контрнаступление под Руаном, Антанта и готовилась популярно объяснить это немцам. В данной ситуации Париж был неважен, он все равно уже был разрушен, а вот возможность окружить и вынудить к капитуляции крупную вражескую группировку стоила очень дорого. Что касается самого Парижа, то после войны французам будет проще перенести столицу в Орлеан или в другой крупный город, чем поднимать из руин свою столицу.
Утром 12 сентября у основания Руанского выступа, там, где германские войска после прорыва и последующих резекций в пользу ударной группировки были вытянуты в нитку, ударные группировки Антанты после короткой, но интенсивной артподготовки перешли в решительное наступление с обеих сторон выступа. Их задача – завязать горловину мешка, в котором оказалась штурмующая Руан 2-я германская армия под командованием генерала от кавалерии Георга фон дер Марвица. Англичане наступали от города Нешатель-ан-Бре, а французы – от городка Сен-Клэр, имея конечной целью узловую железнодорожную станцию и городок Сэркэ, на которой перекрещивались железные дороги Амьен-Руан и Дьепп-Бовэ.
Все было сделано по наилучшим германским рецептам. Едва только свежие пехотные дивизии (новозеландские – с английской стороны, и сиамские – с французской) неистовым натиском прорвали фронт, как с обеих сторон в прорыв была брошена механизированная кавалерия, опять же созданная по лучшим германским образцам. С английской стороны это были египетские и суданские кавалеристы в сопровождении полутора сотен пулеметных танков Марк-А «Уиппет» («Борзая»), а со стороны французской армии – алжирские, тунисские и марокканские головорезы, с ними – две сотни легких танков FT и полусотня средних «Сен-Шамонов».
Конечно, весь этот в основном пулеметный бронехлам не шел ни в какое сравнение с новыми германскими панцерами. Но у немцев в полосе прорыва бронетехники не было, а вот французские и английские танки имели место быть. Кроме того, так как наступление сил Антанты с обеих сторон шло вдоль железной дороги Дьепп – Бовэ, прорыв механизированной кавалерии поддерживали бронепоезда и железнодорожные артиллерийские транспортеры, вооруженные морскими орудиями, снятыми со старых броненосцев. Начиная эту операцию, генералы Антанты были уверены в своем полном успехе, ибо все было сделано в соответствии с лучшими мировыми, то есть немецкими образцами.
И эта уверенность их не подвела – конно-механизированные челюсти клацнули, как им это и было положено в еще не написанных учебниках по тактике танковых и механизированных войск. Благодаря тому, что французам надо было пройти по германским тылам всего восемнадцать километров, а англичанам и того меньше – шестнадцать, уже к полудню того же дня суданские и марокканские кавалеристы с двух сторон с диким улюлюканьем и криками «Аллах акбар» ворвались на узловую станцию Сэркэ. К тому моменту она была забита германскими эшелонами с военным имуществом и боеприпасами, двигавшимися к фронту, а также санитарными поездами, направлявшимися в противоположном направлении.