"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
10 января 1918 года, полдень.
Архипелаг Шпицберген, Адвентфиорд.
Броненосный крейсер «Рюрик-2»
Темна и непроглядна полярная ночь. Лишь яркие сполохи северного сияния в черном небе да редкие тусклые огоньки на берегу оживляют густой чернильный мрак. Это подает признаки жизни заполярный поселок Лонгийр, основанный на Шпицбергене в 1906 году неким уроженцем США, предпринимателем Джоном Манро Лонгийром, одним из владельцев американской компании «Арктик Коал Компани». Между прочим, на тот момент, да и на начало XXI века тоже, это было самое северное постоянное обитаемое человеческое поселение на планете. Поселение с неясным статусом, поставленное тогда еще на юридически ничьей земле. Одним словом, глухая дыра, настоящий край мира и конец географии.
Сейчас в Адвентфиорде в дополнение к обычным пароходам-угольщикам, стоявшим у пристани для бункеровки, добавились окрашенные пепельно-серой шаровой краской боевые корабли под Андреевскими флагами. Броненосный крейсер «Рюрик-2», эскадренные броненосцы «Андрей Первозванный» и «Республика», а также бронепалубный крейсер «Олег». По сути, эти корабли опоздали родиться. Четырнадцать лет назад, во время Русско-японской войны они были бы сильнейшими в своих классах. Но с тех пор много воды утекло, и они успели устареть еще до своего вступления в строй. Но вот теперь они оказались здесь для того, чтобы заявить права Советской России на архипелаг Шпицберген со всеми его подземными и морскими богатствами.
Чуть в стороне от них стоял на якоре корабль из будущего «Североморск», встретивший отряд Руднева на подходе к Шпицбергену-Груманту.
Капитан 1-го ранга Владимир Иванович Руднев с высоты командирского мостика «Рюрика» со смешанными чувствами осматривал Адвентфиорд. Двенадцатикратный прибор ночного наблюдения пришельцев из будущего со странным названием «фотоумножитель» превращал непроглядный мрак полярной ночи в серые предрассветные сумерки. Чуть в стороне от него, так же молча, стояли командир «Североморска» капитан 1-го ранга Перов и красный губернатор Северного края господин-товарищ Молотов.
Именно он, этот красный губернатор, от лица советского правительства и объявил хозяйничающим доселе на островах представителям норвежской Store Norske Spitsbergen Kulkompani, примерно год назад поглотившей компанию американца Лонгийра, о переходе архипелага под юрисдикцию Советской России, так сказать по праву древнего владения. «Броненосные аргументы для непонятливых», оснащенные тяжелыми морскими орудиями, вот они – прямо тут. Расположились на рейде, как у себя дома. Да и морская пехота потомков, высадившаяся с «Североморска», разоружая полицию компании, поразила аборигенов своей слаженностью и даже некоторой «вежливостью». Но это касалось только тех, кто не оказывал сопротивления. Строптивых же служащих норвежской компании солдаты в пятнистом обмундировании без особых разговоров укладывали лицом в промерзшую насквозь землю.
Когда же каперанг Руднев поинтересовался у командира «Североморска» – не являются ли эти строгости, применяемые вроде бы ко вполне мирным норвежским служащим, то получил в ответ небольшую лекцию о том, кто такие норги и как они себя ведут, если допустить к ним послабления. Руднева этот рассказ вполне впечатлил, и больше вопросов у него не появлялось.
Впрочем, предпринимателям норвежцам было заявлено, что если они захотят продолжить свою производственную деятельность, то никаких препятствий советское правительство им в этом чинить не будет. Лишь бы они честно платили в казну Советской России налоги и соблюдали советские законы. Господа капиталисты, оценив состав русской эскадры, неожиданно появившейся у их забытого богом и людьми архипелага, обещали подумать. Пусть думают, пока есть время. А то ведь свято место пусто не бывает.
– Что скажете, Владимир Иванович? – спросил, наконец, каперанг Перов у Руднева, когда тот оторвался от прибора потомков, перестал созерцать присыпанные снегом берега Шпицбергена.
Каперанг Руднев задумался. В качестве якорной стоянки бухта была просто великолепна. Глубоководная, далеко вдающаяся в остров Западный Шпицберген, она по своей форме напоминала раз в десять увеличенную Северную бухту Севастополя. Ее было не сравнить с тесной Маркизовой лужей или оказавшейся полностью бесполезной Либавой, в которую в конце прошлого века по настоянию союзной тогда Франции были вбуханы колоссальные средства. Здесь же мог бы встать на якорь весь военно-морской флот России. Да еще осталось бы место для военного флота Германии или еще какой другой страны.
С учетом наличия угольной базы из Шпицбергена могла получиться великолепная передовая база для русских крейсеров, в любой момент способных вырваться отсюда на оперативный простор Северной Атлантики. Минусом были лишь шестьсот семьдесят пять морских миль, отделяющих Шпицберген от ближайшего русского порта Мурманск. Но и это, при должном транспортном снабжении, не является такой уж большой помехой. Уголек-то на Шпицбергене свой, местный, а значит, как минимум с топливом для тех кораблей, которые еще по древности лет ходят на угле, никаких проблем не будет.
– Все это просто замечательно, – после некоторых раздумий сказал Руднев, – но не создаем ли мы этим демаршем дополнительные проблемы для любимой всеми нами России? И что на это скажет…
– «…Княгиня Марья Алексеевна» и прочее, так называемое мировое сообщество? – продолжил его мысль каперанг Перов.
– Вот именно, Алексей Викторович, – кивнул Руднев, – в первую очередь меня беспокоит реакция наших бывших союзников по Антанте.
– Не беспокойтесь, Владимир Иванович, – усмехнулся каперанг Перов, – склочной тетушке Антанте сейчас в общем-то просто не до нас. Французы на фронте с головой втянулись в кровавую мясорубку с германской армией, и неожиданный выход из войны России отнюдь не улучшил их положение. То, что фронт стоит в ста верстах от Парижа – значит для них, что война может закончиться и не в их пользу. Североамериканские Соединенные Штаты в настоящее время находятся шоке, и конгресс с сенатом всерьез думают – стоит ли продолжать участие в этой всеевропейской бойне.
После торпедирования лайнеров «Олимпик» и «Мавритания», сопровождаемых жуткой гибелью в ледяной воде нескольких тысяч американских солдат, решительность тех, кто рассчитывал путем ввязывания в мировую войну получить политические и финансовые дивиденды, значительно уменьшилась.
Англичане, конечно, рады были бы хоть что-то предпринять против Советской России. Но они уже два раза посылали против нас карательные экспедиции, в итоге закончившиеся оглушительным провалом и огромными потерями. В таких условиях они не рискнут еще раз рискнуть своими новейшими линкорами, костяком Гранд Флита. А меньшими силами им нас тут не взять. Мурманск к Груманту в два раза ближе, чем к Скапа Флоу, а адмиралы Бахирев и Хиппер уже заставили с уважением относиться к себе британских моряков. Кроме того, в Адмиралтействе, скорее всего, понимают, что если основные силы Гранд Флита уйдут в сторону Шпицбергена, то хозяевами Северного моря станут линкоры адмирала Шеера.
В общем, положение их первого лорда сэра Эрика Гиддса и командующего Гранд Флитом вице-адмирала Дэвида Битти куда хуже губернаторского. Им сейчас и на елку влезть хочется, и при этом не оцарапаться. Потому истерика, которую непременно закатит норвежское правительство, будет выглядеть весьма несерьезной. Один ваш отряд без большого труда отправит на дно все их броненосцы береговой обороны.
– А вы что по этому поводу думаете, господин Молотов? – обратился Руднев к красному губернатору.
– Товарищ Перов абсолютно прав, – ответил Молотов. – До тех пор, пока немцы оттягивают на себя основные силы Антанты, этой самой Антанте будет совершенно не до нас. Война в Европе вряд ли кончится завтра, или даже через год. А там – посмотрим. Если же норвежцы решатся поиграть мускулами, то пусть пеняют на себя. Не зря же мы перебросили на Север основные силы Балтийского флота. Впрочем – время все расставит на свои места.