"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Серго и Сталин затянули в два голоса какую-то грузинскую песню. Слов я не понимал, но слушать было приятно. У Сосо оказался красивый голос и хороший музыкальный слух. Я вспомнил, что в Горийском духовном училище он был регентом и пел в церковном хоре.
Закончив пение, Серго произнес очередной тост, а потом предложил и нам что-нибудь спеть. Из репертуара будущего. Я посмотрел на Андрея Романова. Помнится, он неплохо играл на гитаре. Тот все сразу понял и вышел из комнаты. У наших морпехов была довольно приличная шестиструнка, на которой они в свободное время музицировали.
  
Наш музыкант немного подстроил гитару, подкрутил колки и, окончательно убедившись, что оружие готово к бою, вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. И Андрей начал мою любимую.
 
 
Светит незнакомая звезда.
 
Снова мы оторваны от дома.
 
Снова между нами города,
 
Взлётные огни аэродромов…
 
Здесь у нас туманы и дожди.
 
Здесь у нас холодные рассветы.
 
Здесь на неизведанном пути
 
Ждут замысловатые сюжеты…
 
 
 
Надежда – мой компас земной,
 
А удача – награда за смелость.
 
А песни…
 
Довольно одной,
 
Чтоб только о доме в ней пелось.
 
 
Я услышал справа от себя всхлипывания. Посмотрев, я увидел, что Ирина подпевает мне тихим красивым голосом, а по ее щекам текут слезы. Видимо, ей вспомнился дом, которого она больше никогда не увидит, родители, друзья…
Жестом я остановил Андрея и, немного подумав, сказал ему:
– Давай другую, нашу…
Он заиграл, а я запел:
 
 
Сколько зим, сколько лет,
 
Сколько вод утекло,
 
Сколько жизней прошло без меня,
 
Сколько жизней ушло от меня.
 
 
 
Я вернулся домой, а виски сединой
 
Припорошило в дальних краях,
 
Да и грудь вся в сплошных орденах.
 
 
 
По высокой, высокой траве
 
Я пройду в полный рост,
 
Полной грудью вдохну воздух этих полей,
 
Мной давно позабытый на вкус.
 
 
Сталин и Серго внимательно слушали песню, которая будет написана в далеком будущем. В конце Сосо даже начал подпевать.
Вот так и прошел наш вечер. Ирочка осталась на Суворовском, а мы с Андреем оправились в Таврический, чтобы у меня в кабинете продолжить наш вечер воспоминаний…
23 (10) ноября 1917 года. Полдень. Александровск-на-Мурмане (Полярное)
Двадцать третьего ноября по григорианскому календарю солнце всходит в Мурманске и его окрестностях в час дня, а уже в четыре часа по полудню ныряет обратно за горизонт. Световой день длится всего три часа. Еще неделя, и на Кольский полуостров почти на два месяца опустится полярная ночь.
Да и сейчас погода тоже не балует. Резкий порывистый ветер несет со стороны залива заряды мелкого колючего снега, бросая его в покрасневшие от холода лица наблюдателей. Александровск-на-Мурмане – это крайняя северная точка Советской Республики. Флотилия Северного Ледовитого океана перешла на сторону советской власти в тот же день, как стало известно о том, что премьер Керенский подал в отставку, поручив формировать новый кабинет большевику Сталину. Еще совсем недавно вся флотилия состояла из старого броненосца «Чесма», времен Русско-японской войны (бывшая «Полтава»), и такого же старого бронепалубного крейсера «Аскольд».
Но случилось так, что восемнадцатого ноября по новому стилю, с приходом отряда кораблей из состава Особой эскадры, на Мурмане все круто поменялось. Новые люди, новые нравы. Вечером того же дня прибыл первый эшелон с набранной на Балтике сменной командой для «Чесмы».
Новым командиром линкора, как громко был назван спущенный на воду еще в XIX веке броненосец, стал имеющий большой авторитет на флоте капитан 1-го ранга Алексей Михайлович Щастный. Кстати, когда стали искать его предшественника, каперанга Черкасова, то просто не нашли. Очевидно, тот, решив не рисковать, предпочел по-тихому самодемобилизоваться.
Внешне чем-то похожий на Феликса Дзержинского, каперанг Щастный тут же приступил к энергичному выдворению с боевого корабля его обитателей и приведением «Чесмы» в полную боевую готовность. Зимой на Севере между днем и ночью почти нет разницы, а люди хорошо отоспались во время долгой поездки из Питера.
В той истории авторитет и кипучая энергия позволили Алексею Михайловичу организовать героический Ледовый переход Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт. Возможно, что эти качества и послужили причиной его трагической гибели. Троцкий боялся растущего авторитета молодого тридцатисемилетнего контр-адмирала и, мстя за нарушение негласного соглашения с германцами, по которому Балтфлот должен был быть сдан им в целостности и сохранности, подвел Щастного под расстрел.
А может, дело было совсем не в германцах, а в британо-американцах, и русские корабли должны были быть не пленены, а затоплены, как это позже случилось в Новороссийске с частью сил Черноморского флота? Как бы то ни было, но факт остается фактом – в той истории после Гражданской войны и разрухи у СССР остались лишь те боевые корабли, которые каперанг Щастный привел весной 1918 года в Кронштадт.
Но в этой реальности «иудушка» Троцкий был уже мертв, проклят и предан забвению. А его немногочисленных последователей НКВД преследовало как бешеных псов. И недаром Ленин уже сказал на заседании поредевшего ЦК свою знаменитую фразу про то, что «революция должна уметь себя защищать». Только сейчас он имел в виду, что злейшим врагом любой революции являются сами революционеры, готовые разрушить, уничтожить государство. Идея «окончательного слома» была похерена и забыта. А идея мировой революции плавно трансформировалась в реальность второго этапа революции российской. Ну, а когда неизбежные противоречия, которые будет неспособна разрешить Первая мировая война, приведут к еще одной вспышке мирового насилия, то Советская Россия должна быть готова к ней лучше, чем в прошлый раз.
Здесь, в Мурманске, в настоящий момент закладывался один из краеугольных камней Плана, который позволит правительству Сталина избежать крупномасштабной гражданской войны. При сохранении контроля над Мурманом и наличии здесь сильной группировки советских ВМФ, будут невозможны никакие поползновения французов и британцев на Русский Север и их поддержка находящимся тут антибольшевистским силам. Да и сами эти силы теперь далеко не той численности и уровня мотивации, что в прошлой редакции истории. Но все же легче затоптать тлеющую искру, чем потом тушить разгоревшийся пожар.
Поэтому оборона Мурмана от эскадры сэра Генри Френсиса Оливера – это ключевой момент по недопущению гражданской войны на Русском Севере. Вслед за сменной командой для «Чесмы» из Петрограда в будущий Мурманск прибыл экипаж для интернированного британского броненосца «Глори», переименованного в «Моонзунд», командование над которым принял кавторанг Зубов, бывший командир эсминца «Мощный». Последним, уже в полдень девятнадцатого числа ноября месяца, в Мурманске появилось пополнение для крейсера «Аскольд», командовать которым был назначен каперанг Галлер, сменивший посаженного ревкомовцами в кутузку предыдущего командира крейсера каперанга Шейковского, прозванного матросами «Сопля на цыпочках». К сожалению, есть такие люди, для которых сословный гонор стоит выше, чем служба Родине. Но барон фон Галлер не разделял их воззрения.
Тогда же, в полдень девятнадцатого ноября, интернированная команда с «Глори», а также британская и французская миссии в полном составе были погружены на почти полностью разоруженный «Виндиктив», который под конвоем двух миноносцев был препровожден в нейтральные воды. Для самообороны от германских подлодок устаревшему британскому крейсеру были оставлены замки только на четырех 76-мм пушках. Товарищ Сталин давал британскому Адмиралтейству последнюю возможность одуматься, развернуть эскадру и не доводить дело до кровопролития.