Обязана быть его

– Даже не знаю, что сказать… – подруга смягчилась.
За что я любила её, так это за умение не только слушать, но и слышать. Сейчас она могла бы надавать мне кучу правильных на первый взгляд советов, обвинить Эдуарда во всех смертных, но какой был в этом толк? В одиночку растя маленького сына, она прекрасно понимала меня. Другое дело, что её живущие неподалёку родители всегда были на подхвате, да и институт, в отличие от меня, Света закончила.
– Что тут скажешь? – удручённо качнула я головой. Перехватила её устремлённый на моё запястье взгляд и натянула рукав кофты. – Нечего тут говорить.
В глубине коридора раздался звук торопливых шагов, а ещё через несколько секунд в кухню влетела растрёпанная Соня. Глянула на стол и потянулась к вазочке с печеньем. Я поспешно перехватила её маленькую ладошку. Такая крохотная… Стоило посмотреть на дочь, сердце моё наполнилось теплом. Поморщив хорошенький носик, она ловко высвободила ручонку и схватила-таки печенье.
– Ужин скоро, – напомнила я, не дав ей взять второе.
– Ну и что? – бойко отозвалась она и собралась было улизнуть обратно в детскую, но я поймала её за воротник домашнего костюма. Подтянула к себе и быстро обняла.
– Что-то случилось? – будто почувствовав моё настроение, она серьёзно посмотрела на меня, я же, мягко улыбнувшись, качнула головой.
– Она так на тебя похожа, – стоило Соне скрыться в коридоре, улыбнулась Светка. Как будто открытие сделала.
Дочь действительно была похожа на меня: глаза, губы, цвет волос. Только в осанке и чертах лица прослеживалось что-то от Эдика. Что-то, что добавляло ей утончённости, коей мне всегда не хватало.
Не успела я ничего сказать на это, в замке повернулся ключ. Я тут же глянула на часы. Времени ещё и половины шестого не было. Уже и не помню, когда Эдик возвращался домой так рано. В груди появилось тревожное чувство, запястья заныли, напоминая о том, что было совсем недавно.
Быстро взглянув на Свету, я поднялась из-за стола и сделала пару шагов в сторону коридора. Увидела вошедшего в квартиру мужа и поспешила выйти навстречу.
– Ты рано… – потянулась, чтобы помочь снять ему пиджак. Он любил, когда я забирала его одежду, а после сразу шла чистить её, даже если в этом не было необходимости.
– Ты не одна, – заметив Светины туфли, резанул мрачным взглядом.
У меня задрожали руки. Стало ясно, что тревожное предчувствие было не напрасно. В каждом движении Эдуарда, в каждом сказанном им слове ощущалось что-то угрожающее, не сулящее ничего хорошего.
– У меня Света, – отозвалась я тихо.
В коридор, держа в руках длинноволосую куклу, выбежала Соня. Увидев отца, застенчиво улыбнулась и, немного усмирив свой пыл, подошла. Посмотрела на него снизу-вверх, но он лишь мазнул по ней взглядом и, не разуваясь пройдя в кухню, приказал:
– Пошла отсюда.
 
Глава 2
 
Света неспешно поставила на стол чашку. Посмотрела на Эдика, после на меня. Я жестом попросила её не перечить ему и не говорить ничего такого, что могло бы разозлить его сильнее. По выражению лица подруги мне было понятно, насколько сильно её желание ответить ему в том же тоне, но она правильно поняла меня.
– Здравствуй, Эдуард, – встала.
На миг остановилась, проходя мимо него.
Он напрягся, стиснул руки в кулаки, и я увидела, как вздулись вены на его запястьях. Честно говоря, в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Что случилось?! Что у него случилось?! Никогда прежде он не возвращался домой в подобном настроении. Одно дело, когда мы ссорились, или он просто был недоволен мной, но, чтобы с порога…
– Посиделки закончились, – процедил он, одарив её пренебрежительным взглядом.
Света прошла мимо. Коснулась моей ладони кончиками пальцев, и в этом простом жесте было столько всего, что мне захотелось обнять её. Наверное, она была единственным человеком в моей жизни, с которым я имела возможность поделиться проблемами, переживаниями, пусть и знала – это всё равно ничего не изменит.
После свадьбы с Эдуардом у меня не осталось никого. Один за другим он выдавил из моей жизни друзей и просто знакомых, которых и так было мало, ибо в Москве на тот момент я пробыла недолго, а прошлая жизнь осталась в прошлом.
 
– Пап, – Соня всё же подошла к отцу и, взяв за руку, потянула его, привлекая к себе внимание. – Посмотри…
Эдуард дёрнулся. Опустил на дочь взгляд, глянул на протянутую ему куклу и, ничего не сказав, прошёл в спальню.
– Иди к себе, малыш, – шепнула я, коснувшись её мягких волос. – У папы плохое настроение.
– Это из-за меня? – её губки приоткрылись, в глазах появилась растерянность.
Я поспешила покачать головой и снова погладила её по голове. Взяла из рук длинноволосую Барби, поправила туфельку на её ноге и вернула дочери.
– Какая красивая. Ты косу ей заплела? Сама?
– Угу, – Соня выглядела расстроенной.
Эдуард никогда не проявлял к ней слишком уж тёплых чувств, но даже несмотря на это, она любила его. Любила и должно быть, подсознательно пыталась добиться ответной любви. Бедная моя девочка…
Вздохнув, я убрала с её личика волосы и повторила:
– Иди к себе, малышка. Пожалуйста.
Взяв за руку, я проводила её до детской. Прикрыла дверь и, собравшись с духом, вошла в нашу спальню.
Эдуард, непривычно взъерошенный, мерил комнату шагами. Увидев меня, остановился и осмотрел с головы до ног. Внутренности обдало холодом, дыхание перехватило, и я едва не потянулась к горлу, но вовремя остановила себя.
Ничего не сказав, Эдуард тряхнул головой и снова прошёлся по комнате. Остановился возле окна, резко отдёрнул штору, посмотрел на улицу, но я понимала – ничего из происходящего за окном он не видит. Или видит, но его это не волнует.
Заткнув поглубже тревогу, я плотно прикрыла за собой дверь. Пожалела, что не додумалась попросить Свету взять Соню к себе хотя бы на пару часиков. Жила она недалеко, и я бы смогла забрать дочку чуть позже. Хотя… Сложно сказать, как отнёсся бы к этому Эдик.
– Я приготовила ужин, – аккуратно начала я, выбрав между этим и вопросом о том, что случилось.
Эдуард глянул на меня так, словно я была недалёкой, и мне стало ясно, что стоило всё-таки выбрать второе.
– Хочешь, я накрою на стол, и ты расскажешь мне, что случилось? – приблизившись на пару метров, спросила я всё с той же осторожностью.
Последние годы научили меня сдержанности. Эдуард напоминал сжатую пружину. Казалось, стоит только задеть её, и она распрямится.
– Мне не до твоего ужина, – грубо ответил он и снова посмотрел на меня. Теперь медленно, словно оценивал.
Задержался на лице, на груди, опустил взгляд к бёдрам и ногам.
– Приведи себя в порядок, – вдруг прочеканил он жёстко и холодно.
Я так и замерла. В порядок? Днём я вымыла голову, нанесла лёгкий макияж, как он любил. Обычно этого хватало, чтобы он остался доволен.
– Мы куда-то идём? – лихорадочно соображая, что в этом случае придётся всё-таки попросить Светку взять к себе дочь, спросила я.
Обычно Эдик предупреждал о встречах, где мне нужно было его сопровождать, о важных вечерах, устраиваемых компанией и прочих мероприятиях заранее.
Может быть, я что-то пропустила? Не поняла, не услышала? Нет… Точно нет. Он обязательно напомнил бы днём. Да и сейчас говорил бы иначе…
– Не мы, – приблизился ко мне вплотную и, взяв за подбородок, посмотрел в лицо. Но снова иначе – оценивающим взглядом. – Ты идёшь, Дарина.
Я судорожно выдохнула и отступила. Непонимающе мотнула головой.
– Куда?
– Поедешь к моему шефу, – глаза его стали совсем тёмными, в уголке жёсткого рта зародилось нечто похожее на пренебрежительную усмешку.
– К шефу? – должно быть, непонимание в моём голосе звучало настолько отчётливо, что он немного смягчился. По крайней мере, взгляд стал не таким пугающим. – Но… Зачем? Зачем мне ехать к твоему шефу?
Подушечкой большого пальца муж коснулся моей скулы. Погладил почти нежно до уголка губ, но в нежности этой было нечто леденящее. Как будто я падала с высоты на мягкую-мягкую траву, заведомо зная, что под ней скрываются острые камни.