"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26

— Кобылкин, ты где такого идиота взял… а ну-ка выйди, я с ним сглазу на глаз переговорю!
Он трясущимися от гнева руками достал новую сигарету и принялся прикуривать спичками, которые остались лежать на столе.
Ни живой ни мёртвый, мастер двинулся к выходу. Проходя мимо меня, шепнул:
— Егор, держись.
Понятно, у меня тут профилактическое вставление пистонов намечается. Дверь за мастером закрылась, и начальник, наконец, снова задымивший сигаретой, начал меня сверлить глазами.
  
— Посмотри какой умный, сопляк! — проскрежетал он. — Так я тебе так скажу, будешь что-нибудь подобное выкидывать, мигом окажешься за забором. Уволю тебя к чёртовой бабушке, по статье. Потом тебя не то что не возьмут на завод, а в дворники брать побрезгуют!
Очень познавательная и содержательная речь. Я внимательно выслушал его угрозы и ответил:
— Товарищ начальник, я не сомневаюсь, что именно так бы вы и сделали, но, боюсь, вашим планам не суждено сбыться.
— Чего⁈ — гавкнул он, словно пёс.
— По статье вы меня не сможете уволить при всём вашем большом желании, — начал я пояснение. — Нарушений дисциплины за мной не замечено, брак на меня повесить тоже не выйдет, потому что я ещё ученик. Так что ваши чаяния останутся на уровне несбыточных мечтаний. Простите, если я вас расстроил.
После моих слов Саныча как током прошибло. Он, до этого времени все время стоявший, сполз на стул.
— Вот ты, значит, как заговорил, паршивец… ничего, я тебе такое устрою, что…
Договорить я ему не дал, сблизился, вытащил сигарету из его рта. Вместе с ней подошел к окну, открыл створку и выбросил туда окурок. Повернулся и произнёс:
— Значит, теперь послушай меня ты, Климент. Ты, конечно, начальник, и какие угодно бумажки можешь состряпать, и я охотно верю, что ты мне можешь испортить жизнь. Только заруби себе на носу, что я тоже молчать не буду. И по всем инстанциям шум подниму, так чтобы и тебе жизнь не казалась сказкой. Усек? Как тыт тут распиловку нормочасов делаешь и фуфло с бычками проворачиваешь… Давно тебя ОБХСС проверял?
Он так и остался сидеть в кресле, пуча глаза. Конечно, небось привык, что никто из замов, мастеров или рабочих ему не перечит, даже рта не раскрывают при нём, а тут такой наглый ученик попался. Начальнику явно поплохело, он принялся ослаблять галстук и растягивать верхние пуговицы рубашки. Желания продолжать разговор у меня не было. Я развернулся и зашагал к двери, спиной чувствуя на себе тяжелый взгляд Климента. Но я видел, что струхнул начальник.
— Вы бы врача к Клименту Александровичу вызвали, — бросил я напоследок секретарше. — Что-то сплохело ему кажись. Сидит, не проветривает. Я там окошко открыл, но мало ли что…
Не оставлять же дядьку наедине с его припадком.
Разговор действительно получился неприятным, и я понимал, что в лице начальника теперь нажил себе врага. Но нисколько не поколебался в своей уверенности, что таких людей, как он, надо сразу на место ставить. Тем более, работать в этом цеху я долго не собирался. Плану у меня другие маленько…
С этими мыслями я спустился по шаткой металлической лестнице — и почти сразу наткнулся на наставника.
— Ты чего там воду баламутишь, Егор⁈
Пришлось рассказывать Палычу о том, что случилось за последний час.
— Ох ты и делов наворотил! — в сердцах воскликнул старый слесарь. — И чего эта гнида проворовавшаяся сказала? Я Серёгу-то видел, так он, бедолага, к себе проскочил с таким видом, будто ему смертный приговор вынесли.
— Да ничего особенного, повозмущался, проорался и отпустил, — отмахнулся я.
— Фу-у-х, — выдохнул наставник. — Смотри, Егор, с огнём играешь. Он ведь падла такая, злопамятная.
Спорить или возражать я не стал. И остаток смены проковырялся с квадратиками, которые вернулись от Андрюши. Не без удовольствия отметил, что чернила на металле потекли, и Андрюша перепачкался, как поросенок — вон, отпечатки пальцев видно. Фрезеровщик попытался мне снова нагадить, вывалив детали на верстак без ящика. Но думаю, что свой урок он усвоил, если не совсем идиот.
Пока работал с квадратиками, несколько раз замечал на себе любопытные взгляды работяг. Судя по всему, слушок о том, что произошло сегодня на сборке, быстро расползся по цеху. Думал, что мужики начнут интересоваться непосредственно у меня, что там к чему, но до конца рабочего дня никто так и не подошел. Видимо, не знали, как реагировать. Но одно очевидно, начальника здесь боялись как огня и были уверены, что меня ожидает взбучка.
Я же преспокойненько квадратики пилил напильником, как и написано в технологии, и вообще никак технику безопасности не нарушал (не использовал точильные камни). Поэтому провозился с деталями до конца смены. Когда мужики начали расходиться, я прибрался на верстаке, закрыл ящик и пошёл за пропуском к табельщице. Формально до окончания рабочего дня оставалось ещё несколько минут, но табельщица уже вовсю раздавала пропуска. Никто не хотел возвращаться за пропуском из раздевалки, потому что выход к проходной располагался в другом конце здания.
— Егор, не положено! — возмутилась табельщица, когда я потянулся к своей ячейке. — Пропуск заберешь, когда переоденешься.
— Почему не сейчас? –я вскинул бровь, косясь на пустые ячейки, почти все пропуска уже забрали, и это было очевидно.
— Распоряжение сверху! — строго ответила табельщица.
— Понятно, — я спорить не стал, ясен пень откуда ветер дует, развернулся и пошагал в раздевалку.
Начальник отныне будет вставлять мне палки в колеса. Переодевшись, я вместе с толпой мужиков обогнул раздевалку, но в отличие от них свернул перед выходом в табельную. Табельщица давно бы ушла, но теперь женщине пришлось ждать, пока я приду за пропуском. Все остальные свои пропуска уже давно разобрали. Оставался только мой.
Вообще, я привык во всём искать плюсы. В этой ситуации будем считать, что с проходной буду выходить без очереди… ну, почти. Оказавшись у проходной, я встал в самый конец огромной вереницы людей. Очередь двигалась крайне медленно, и только минут через пятнадцать я оказался на улице. Вообще-то это отличное чувство, когда выходишь через проходную в конце рабочего дня. Как бы ты ни устал, как бы на участке ни впахивался, а за спиной будто крылья вырастают. Но не тут-то было, быстро нашлись желающие мне эти самые крылья подрезать.
— А ну-ка давай отойдем! — раздался скрежет под самым ухом.
Я обернулся и увидел перед собой перекошенную рожу здоровяка, в котором сразу узнал вчерашнего недруга-боксера.
— Здорово, Петя! — поприветствовал я его.
— Кому здорово, а кому зубы выбитые раком собирать, — грозно пробубнил он. — Давай-ка отойдем и перетрём.
Он попытался стиснуть мой локоть своими огромными ручищами, но я резко отдёрнул руку.
— Клешни убери, — осадил я. — Сейчас выйдем и пообщаемся.
Тот, перекошенный от злости, вышел с проходной и начал демонстративно разминать шею. Мне разборки рядом заводом были совершенно ни к чему, особенно после сегодняшнего конфликта с начальником. Я свернул в сторону закоулка сразу за проходной и кивком позвал Петю за собой.
— Тебе чего надо?
Петя резко приблизился и упёрся лбом в мой лоб. Когда перед тобой малость взволнованный бугай, ничего исключать нельзя, в том числе удары исподтишка. Да и вообще, как говорил наш президент в будущем, когда драки не избежать — бей первым… правда, Петя вдруг резко отошел от меня, когда я уже сжал кулак для удара.
— Э! Мужики, че за дела! — послышался голос моего наставника из-за спины.
Вместе с ним подошло ещё трое работяг из моего цеха. Мужики давно успели выйти завода и даже прикупили пива на вечер. В авоськах у них лежали трёхлитровые банки с пенным.
— Петр, ты бы пыл присмирил! — сказал Семён Палыч.
Не сказать что помощь была мне нужна, всё-таки я привык решать свои проблемы самостоятельно. Но приятно, что мужики зрителями не остались.
Петя набычился — предупреждение явно его не особо впечатлило, поэтому Палыч добавил: