"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26

А я про себя подумал, что за этими шалопаями-взрослыми надо будет ещё приглядеть. Но пока не до них.
— Ладно, Сень, ты, главное, со Шмелем переговори. Я ему ничего говорить не буду, но поступил ты неправильно. И лично я бы за такие дела дал в морду.
Я пошел к корпусу, самое время было проведать, как там успехи у Шмеля. Потому что если Тома вернется, а ничего сделано не будет, у старшей пионервожатой включится режим берсерка. И может уже и не выключиться.
  
Внутри нашей палаты стояла подозрительная тишина, обычно не предвещающая ничего хорошего. Шмеля, Муравья и некоторых других пацанов-легкоатлетов я застал сидящими могучей кучкой на кровати Шмеля. Остальные ребята лежали на кроватях и с интересом наблюдали за действом, вернее, его отсутствием.
— Блин, ты куда свалил? — вопрос Шмеля застал меня на пороге.
— Приспичило, — брякнул я первое пришедшее в голову.
— А-а-а, я и думаю чего ты вылетел, выпучив глаза!
Остальные захихикали. Я же окинул палату взглядом, ища энциклопедию, но не нашел. Зато заметил на тумбочке открытый тюбик с клеем. Значит, заклеили-таки, ну и слава богу.
— Ну, вы справились? — уточнил я.
— Обижаешь! — хмыкнул Муравей. — Все сделано в лучшем виде по оригинальной авторской методике!
— И где энциклопедия? — я снова оглядел палату.
— Под прессом! — Шмель затыкал указательным пальцем под матрас. — Завершающая стадия! Просто Муравей слегка переборщил с ПВА.
— Вы идиоты? — я аж закашлялся в кулак.
— Почему это? — удивился Шмель.
Но я уже кинулся к ним, хватая их за руки, за ноги и за майки. За всё, что угодно, лишь бы поднять этот их «пресс».
— Там же страницы слипнутся! — жестикулировал я.
Пацаны начали нехотя подниматься. Я, наконец, подцепил освободившийся матрас и вытащил оттуда многострадальную энциклопедию. Открыл — и от увиденного съездил себе ладонью по лбу.
Титульная страница с плезиозавром действительно приклеилась, причем довольно ровно по линии шва. Но вместе с тем она прилипла к следующей странице, да намертво. Я попытался аккуратно поддеть краешек и разлепить страницы, но поздно. Клей уже схватился.
— Вот поэтому вы и идиоты, — резюмировал я.
— Легко быть крепким задним умом, Миха, — с обидой произнес Шмель. — Тебя тут вообще не было.
Впрочем далее выяснить отношения нам не дали. Первым вернулось трио хулиганов. Естественно, они сразу попросили показать злосчастную энциклопедию. Шмель вручил книгу Льву. Тот удовлетворенно закивал, а дальше сделал то, чего делать не стоило. Хотя он-то тут ни при чем, его же никто не предупредил. Вернее, я попытался, но было поздно.
— Не трожь! Они склеились…
Кх-х-р.
Послышался звук, от которого у меня мурашки побежали по коже. Лева решил сделать «приемку» по работе Шмеля. Ну и благополучно попытался разъединить слипшиеся страницы. Получилось то, что получилось. Бумага пусть и была хорошего качества, не выдержала такого надругательства. Рисунок плезиозавра, как переводной фантик, остался на следующей странице.
— Э-э… — растерянно протянул Лев.
— Миха, че делать? — Муравей взялся руками за голову.
— По-моему, нам теперь точно крышка… — протянул нараспев Шмель.
А делать было особо нечего. Брак существует двух видов: исправимый и неисправимый. Как и идиотизм. В нашем случае речь шла о последнем. Реанимировать плезиозавра было теперь невозможно. А когда Лев разодрал склеенные листы, я не без удивления обнаружил там чью-то мудреную попытку обрисовать контур морского ящера обычным карандашом.
— Это че такое? — шепнул я Шмелю.
Тот только стыдливо опустил глаза. Скорее всего, динозавр был испорчен ещё до того, как страницы порвал Лев.
— Так, значит. Держим язык за зубами и не болтаем лишнего. С Томой я сам разберусь!
С этими словами я спрятал энциклопедию обратно под кровать. Вовремя, потому что из коридора послышались приближающиеся шаги и смешки старшей пионервожатой. А через секунду она прямо-таки вбежала в палату, делая движение, будто мягко отбивалась от объятий приятного ухажёра. Так отбивалась, чтобы это непременно повторилось, но попозже. Я впервые видел, чтобы Тома так сияла от счастья. И предмет ее счастья зашел следом — в дверном проеме вырос ухмыляющийся Роман Альбертович. Тоже довольный, как слон.
— Дети! — гулко выдохнула старшая пионервожатая, возвращаясь в рабочее состояние. — Ну как успехи? Получилось вклеить лист в книгу?
На меня устремились взгляды всех пионеров в палате. Сам сказал, чтобы все молчали, мол, я разберусь. Что ж. Я расправил плечи, вышел вперед и доложил:
— Все получилось в лучшем виде, Тамара Ипполитовна!
Боковым зрением я видел, как отвалились челюсти у пацанов.
— Показывайте, — распорядилась старшая пионервожатая.
Я мельком заметил, как рука Ромы, стоявшего за спиной Томы, ненавязчиво скользнула на мгновение по ее бедру. Руку тренер сразу убрал, но по щекам Тамары медленно расползся румянец.
— Так мы ее уже Вике отдали, — я коротко пожал плечами.
— Она заходила? Хм, — удивилась Тома.
— Только вышла, вы с ней разминулись буквально на пару минут, — подключился даже Шпала.
— Довольной-то осталась? — спросил Рома, пытаясь быть строгим.
— Улыбка до ушей, ага, — я сам для пущей убедительности расплылся в улыбке.
Тома переглянулась с Ромой, тот ей подмигнул и, так же едва заметно, кивнул в сторону выхода.
— Ну и хорошо, что все хорошо и все довольны!
Я думал, что она напомнит о наших следующих делах по расписанию, но Тома была настолько увлечена Романом, что с этими словами сладкая парочка выскочила из палаты. И продолжила ворковать уже в коридоре.
Как только они вышли, в палате повисла гробовая тишина. Никто не понимал, что делать дальше. По сути, своими заверениями я лишь подлил масла в огонь. Когда вскроется, что Вика никуда не приходила, ничего не брала, и тем более никакой улыбки до ушей у нее не было, то нам влетит в двойном размере. Но рисковать стоит, когда ты полностью осознаешь риск. Сейчас я его более чем осознавал.
— Ты че наплел с три короба… — зашипел Марат.
— Можешь прямо сейчас догнать Тамару и вручить ей такую энциклопедию. Дать? — я приподнял матрас, под которым спрятал книгу.
— А ты тогда че ему поддакивал? — зарычал Лев на Шпалу.
— Потому что кайф в поход сходить, — невозмутимо ответил тот. — А раз мелкий про Вику ляпнул, пусть теперь сам и разбирается.
Хулиганы, которым было не привыкать сваливать на кого-нибудь всю ответственность, быстро ретировались.
— Пойдем Коляна встречать! — предложил Шпала.
Марат и Лев согласились с предложением. Я не успел подумать, кто такой Колян, и, случаем, не тот ли это боксер из моей весовой, о котором говорил тренер.
— Мих, а если по чесноку, у тебя есть план? — спросил Шмель, отвлекая меня от размышлений.
— Давай-ка отойдем в сторонку.
Надо сказать, что остальным пацанам в палате история с энциклопедией уже наскучила. Поэтому те, кто не был в нее непосредственно погружен, переключились на свои дела. Кто плевал в потолок, кто читал… поэтому мы вышли из палаты незамеченными. Я, Шмель и увязавшийся с нами Муравей.
— Короче, ребзя, — я положил руки на плечи пацанам. — План есть. Как выпутаться из ситуации, знаю, но мне понадобится ваша помощь.
И я коротко объяснил суть. Те внимательно слушали, согласно кивали. План родился по ходу, был во многом сымпровизирован, но чем богаты, тем и рады. Закончив, я протянул руку, чтобы закрепить договоренность.
— Вы в деле?
Ребята по очереди пожали мою руку.
— В деле, правильно ты говоришь — ситуацию надо спасать, и Вику расстраивать нехорошо, — заключил Муравей.
— Через час после отбоя — готовность номер один.
На этом и разошлись. До ужина осталось минут двадцать ничегонеделания. Тома благоразумно отменила на сегодня «игры», чтобы тушки пионеров не превратились в знойный день в барбекю. Сейчас жара начала спадать, хотя дышать было ни чуточку не легче. День выдался крайне насыщенный, и событий опять произошло столько, что на неделю хватит, как минимум. И все это следовало переварить.