"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Сверкающие белизной пилоны были соединены стеклянным арочным сводом, наполненным водой. Это был своеобразный гигантский аквариум, образующий над лестницей прозрачный виадук. На поверхности воды плавали настоящие льдины; на одной из них сидел белый медведь.
В воде можно было различить проходящую подо льдом трубу. Труба стремилась всплыть, но ее удерживали канаты, переплетающиеся, как в красивом цепном мосте, повернутом основанием к небу, словно этот мост не падал, а рвался вверх. Плавающий туннель тончайшей ажурной аркой висел над мраморными ступенями, образуя как бы ворота. За воротами простиралась необъятная синева: павильон был построен на берегу океана.
Амелия остановилась, подавленная грандиозностью здания.
Рядом с ней безмолвно стояли тысячи американцев. Может быть, многие из них смотрели на этот павильон, как на подлинные двери в реконструированный мир.
В числе зрителей были и мистер Медж с Гербертом Кандерблем.
Оправившись от первого впечатления, мисс Амелия вспомнила о своем плане и, вновь применяя приемы бокса ближнего боя, стала пробиваться к отцу и его спутнику.
- Мистер Герберт Кандербль - знаменитый инженер! - звонко выкрикнула она.
Все окружающие оглянулись. Мистер Медж смотрел на дочь испуганно, Кандербль - недоумевающе.
Стараясь привлечь всеобщее внимание, Амелия продолжала:
- Великий инженер, ставящий себя выше человечества, что скажете вы об этом русском проекте? - Она протянула руку, указывая на скрытую в прозрачном виадуке трубу.
От неожиданности Кандербль смешался. Подбадриваемая смешком окружающих, Амелия все возвышала свой звонкий голос:
- Гей, покоритель жалких водопадов, кичащийся своими проектами! Что значат все ваши идеи по сравнению с мыслью русских сдвигать континенты? Эх вы, «властелин» техники!
- Бэби… бэби… я умоляю вас, - испуганно шептал мистер Медж.
Но Амелию было трудно остановить.
- Вы посрамлены! Вы - ничтожество, неспособное ярко мыслить! Я присутствую при вашем поражении! Я торжествую! Х-ха-ха!
Лицо Кандербля стало спокойным и злым. Как отпарировать этот беспримерный по наглости удар? Как не потерять уважения толпы?
Кругом все притихли, ожидая, чем это может кончиться. Кто-то щелкал затвором фотоаппарата; зажужжали кинокамеры.
Толпа довольна: она любит наглость и саморекламу. Великолепно! Герберт Кандербль сумеет ответить тем же.
Лицо Кандербля казалось теперь еще длиннее, подбородок еще тяжелее. Он заговорил сдержанно, но зло:
- Силой техники сдвигать материки? О’кэй, моя леди! Советские инженеры бросили прекрасную мысль. - Он помолчал. - Но знайте, леди! Такую гигантскую идею может осуществить только американский инженер, а я имею честь быть им.
Это было как раз то, что ждали американцы. Толпа охнула, потом разразилась одобрительным свистом и рукоплесканиями. Неистово защелкали фотоаппараты.
Оттесненная от инженера Амелия сгорала от стыда, обиды и ярости. Теперь все станет известно Рыжему Майку! Она ненавидела этого долговязого, самоуверенного человека.
Внутри павильона один из отделов был посвящен проекту Арктического моста. Посреди зала стоял огромный макет земного шара с морями из прозрачной пластмассы. В Северном Ледовитом океане под кромкой льда отчетливо вырисовывалась прямая линия, идущая по меридиану от Мурманска к Аляске. Угол был занят частью туннеля, выполненного в натуральную величину. Здесь же стоял и макет вагона. Толпившиеся около него посетители старались заглянуть внутрь.
В противоположном конце зала, у стола, заставленного моделями механизмов Арктического моста, стоял высокий, крепкий человек с энергичным лицом. Амелия обратила на него внимание потому, что с ним разговаривали ее отец и мистер Кандербль.
- Мистер Корнейв, - говорил Медж, - разрешите познакомить вас как автора замечательного проекта со светилом американской техники - инженером Гербертом Кандерблем.
Степан Корнев немного смутился.
- Я очень рад, - сказал он, стараясь правильно выговаривать слова. Имя Герберта Кандербля знакомо мне со школьной скамьи.
Герберт Кандербль дружески похлопал Степана Григорьевича по плечу.
- Я жалею, что не знал вашего имени прежде, - любезно сказал он.
- Зато теперь его будет знать весь мир, - возвестил мистер Медж. - Мистер Корнейв, я взял на себя смелость, как один из американских общественных деятелей, пригласить нескольких американских парней для интервью с вами.
Степан Григорьевич смешался.
- Видите ли… - начал он, подыскивая слова, - мне не хотелось бы одному давать какие бы то ни было интервью, ибо я не являюсь…
- Какие пустяки, мистер Корнейв! - вскричал Медж и сделал знак рукой.
Опять зажужжали динамо. Несколько джентльменов в круглых соломенных шляпах защелкали затворами фотоаппаратов.
- Прошу вас, сэр, - кричал один из них, - и пожалуйста, улыбнитесь! Вот так… еще… еще… приветливей. Теперь скажите несколько слов американскому народу. У меня магнитофон. Автор проекта Арктического моста говорит с населением американского континента.
- Говорите, старина, говорите, я помогу вам, - тормошил мистер Медж. - Уже сегодня вечером это будет звучать со всех нью-йоркских киноэкранов.
Степан Григорьевич пытался сопротивляться, но его буквально рвали на части. Кто-то пожимал руку, кто-то совал цветы. Ему показывали утренний выпуск газеты, где был помещен его портрет с надписью:
«Автор проекта техники будущего Стэппен Г. Корнейв, единственный человек на земле, в голову которого пришла самая простая и самая замечательная мысль».
Он не давал этого интервью и ни в чем не был виноват, но испытывал смешанное чувство беспокойства и смутного торжества.
К губам Степана Григорьевича поднесли микрофон.
- Говорите же, коллега, - снисходительно сказал Кандербль. - После этого мне хотелось бы побеседовать с вами.
Степан Григорьевич непроизвольно заговорил. Вернее, недостаточно владея английским языком, он только повторял то, что нашептывал ему мистер Медж. В душе он оправдывал себя. Он должен говорить понятно для американцев, ибо, отказываясь, он лишь повредит популярности Арктического моста, идею которого надо прививать американцам всеми способами.
- Выдвинутый проект… - начал Степан Григорьевич.
- Выдвинутый мной проект, - поправил его мистер Медж. - Американцы любят, чтобы им показывали автора.
- …должен осуществить давнишнюю мечту человечества о покорении времени и пространства. Соорудив по моему… - Степан Григорьевич остановился на секунду, словно раздумывая, потом стал повторять слова мистера Меджа, - соорудив по моему проекту Арктический мост, человечество одержит новую победу над стихией. Мой проект рожден в Стране Советов и демонстрируется на американской выставке. Я надеюсь, что он будет осуществлен силами этих передовых народов - русского и американского.
- Браво! Браво! - рукоплескали окружающие.
Герберт Кандербль взял Степана Григорьевича за талию и подвел к вагону.
- Какой род тяги избрали вы? - спросил он.
- Я предусматриваю способ движения вагонов с помощью бегущего магнитного поля, увлекающего за собой вагон, так как это позволяет электрифицировать трассу и в то же время достигнуть огромных скоростей.
Степан Григорьевич стал пересказывать мысли Андрея по этому вопросу. Его прервали.
- Извините меня, господин Корнев, - сказал кто-то на чистом русском языке.
Корнев обернулся. Перед ним стоял коренастый седой японец.
- Позвольте познакомиться. Усуда, доктор медицины, один из почитателей вашего ослепляющего инженерного таланта, ярый приверженец вашего удивительного проекта.
- Я очень рад, - механически проговорил Степан Григорьевич.
Позади Усуды стояла его дочь.
С интересом рассматривала О’Кими человека, дерзнувшего сблизить континенты. Узнав о смелом сооружении, она не раз думала о его авторе. Но она никогда не смогла бы представить себе этих суровых черт, спокойных глаз. Сильный человек…