Муля, не нервируй… Книга 2 (СИ)

Я задумался. Чем можно заменить в сердце Музы котёнка? Найти ей мужика, как для Ложкиной? Очень сомневаюсь. Муза вся экзальтированная и одухотворённая, в её глазах образ мужчины, как мне кажется, это некая помесь Шаляпина и лорда Байрона. И на других мужчин она даже не посмотрит. Это я примерно так думаю, образ может быть совершенно другим. Но тут фишка в том, что так просто и не угадаешь, как надо.
  
А ещё же остаётся Белла.
Но слона нужно есть по кусочкам. Так что сначала разберёмся с Музой.
И, кажется, я придумал, как.
Как раз из моей комнаты начали расходиться товарищи соседки, оживлённо переговариваясь. Полина Харитоновна и Лиля зашли на кухню.
Здесь следует отметить, что на кухне под потолком были протянуты верёвки и, когда на улице заряжали дожди, соседи развешивали бельё на этих верёвках. Чаще всего — Лиля сушила так Колькины шмотки.
Вот и сейчас они зашли на кухню снять какие-то тряпки.
А я сказал, обращаясь к ним обеим, но больше к Лиле:
— Лиля, — сказал я, — мне завтра нужно по работе сходить в зоопарк. Можно я возьму Кольку с собой? И ему развлечение и мне не так скучно будет.
Лиля широко распахнула свои оленьи глаза и улыбнулась:
— Конечно, Муля! Он так обрадуется! Мы всё никак туда не дойдём.
— Вот, Лиля, — назидательно сказала Полина Харитоновна, — Муля — культурный человек. В зоопарк ходит. А вы с Григорием там никогда и не были даже.
— А вы? — спросил я, но Полина Харитоновна быстро перевела разговор на другую тему.
На следующий день, я сказал Козляткину, что иду в театр Глориозова (и я, кстати, собирался туда заглянуть), а сам зашел домой за Колькой.
Тот уже ждал, одетый в новенький костюмчик и парадное пальтишко. Ботиночки были у него лакированные.
— А попроще у него ничего нету? — спросил я.
— Но вы же в зоопарк идёте, — всплеснула руками Полина Харитоновна.
— А если он испачкается? — забеспокоился я.
— Ничего страшного, постираем.
Успокоившись, я захватил пару кусков хлеба (сунул их прямо в карман), прихватил Кольку и отправился в зоопарк.
— Дядя Муля, а мы в зоопарк идём? — спросил Колька. — Мне бабка Полька сказала.
— Да, — ответил я.
— А зачем мы туда идём? — спросил Колька, сгорая от любопытства.
— Ты крокодила видел? — задал вопрос я и Колька взвизгнул от восторга.
— А макаку с красной какой?
— Неа! — Колька был счастлив.
— Слона?
— Нет.
— А ты знаешь, как выглядит енот-полоскун?
Колька не знал. И сейчас он был самым счастливым человеком на этой планете, предвкушая увидеть макаку и енота-полоскуна.
В моё время московский зоопарк был одним из любимейших мест досуга для жителей и гостей столицы. Туда вливались немалые бюджетные деньги. Сейчас же финансирования явно не хватало и большую часть зоопарка содержали, можно сказать, на голом энтузиазме.
Но Колька всё равно ахнул от восторга.
Я не планировал провести здесь всё время, но немного мы с ним побродили. Посмотрели на слонов, на крокодилов, полюбовались оленями.
Прошли сквозь всю орнитосекцию. Колька обхохатывался с грифов. Почему-то их внешний вид его рассмешил.
Я не просто так решил прошвырнуться по зоопарку.
Моей целью была «Площадка молодняка». И когда мы туда дошли, восторгу Кольки не было предела.
К моему счастью мы попали как раз на выпойку оленят и козлят. Участие в этом интереснейшем процессе принимали пионеры со Станции юннатов. Я попросил разрешения, чтобы Колька тоже поучаствовал. И ему доверили выпаивать зебрёнка.
— Дядя Муля! — захлёбывался восторгом Колька, — ты видел? Видел? Он такой полосатый, а грива у него торчком точит! И он такой глупый ещё. А потом он так губками взял бутылочку с молочком и все выпил! Так смешно. Мы с ним теперь друзья и его зовут Ярик. Мне та тётя в синем халате сказала.
Всю дорогу я выслушивал восторги Кольки, который был на взводе и рассказывал одно и то же по кругу.
Я раз был, что ребёнок развлёкся и приобщился к природе. Но мой дьявольский план заключался совсем не в этом.
Дома я сдал совершенно счастливого Кольку на руки бабушке и отправился в театр к Глориозову. Следовало уточнить пару пунктов по смете. Это — официальная версия.
А на самом деле нужно было выяснить, не разругались ли они с Фаиной Георгиевной.
К моему несказанному удивлению, Глориозов заявил:
— Фаина Георгиевна будет играть Зою Окоёмову.
— Как так? — удивился я, — по пьесе героине ещё и тридцати нету, а Фаина Георгиевна…
— А вот пусть как хочет, так и играет, — злорадно хохотнул Глориозов. — мы её, конечно нагримируем, приоденем. И пусть играет, чтобы у зрителей даже сомнений не было, что Зоя молоденькая. А то ишь, прим она наших критикует.
— Но это же…
— Иммануил Модестович, — иронично сказал коварный Глориозов, — вот мы и посмотрим на великий талант Раневской. А не получится, если облажается, значит, мы с Фаиной Георгиевной расстанемся, а Зою будет играть Леонтина Садовская.
— А Сосипатру Семёновну?
— Да хоть тот же Печкин! — воскликнул скотина Глориозов, потирая радостно руки.
Вот всегда знал, что этим театральным работникам доверять вообще нельзя. Ловко же он обвёл меня вокруг пальца.
Я вернулся обратно домой в подавленном настроении. Мой безукоризненно жульнический план по внедрению Фаины Георгиевны в театр Глориозова взамен на финансирование ремонта, потерпел крах. Фиаско. Провал. Крушение.
Остро захотелось срочно уехать в Цюрих.
Когда уже там документы они оформлять?
Я вышел на кухню перекурить и всё обдумать. И туда сразу же заглянула Полина Харитоновна (у меня создалось впечатление, что она сидела в засаде и поджидала меня).
— Муля, — сказала она и в её голосе была только озабоченность и тревога, — вы испортили нам ребёнка.
— Что? — я аж закашлялся от сигаретного дыма.
— Коленька весь вечер только про зоопарк и говорит. И как он оленёнка выпаивал.
— Зебрёнка, — машинально поправил я.
— Да хоть суслика! — возмутилась Полина Харитоновна, — он весь вечер об этом только и говорил. мы его с Лилей еле-еле уложили спать. Я не представляю, что завтра будет!
— А что будет? — спросил я, наперёд зная ответ.
— А то, Муля. Что он будет всё время хотеть в зоопарк, к этому гадскому оленёнку!
— Зебрёнку, — опять поправил я.
— А как Лиля его туда водить будет? Она же до вечера на работе. И часто по вечерам тоже. А Григорий на заводе, и оттуда его не отпустят. А я скоро уеду домой. И что теперь делать?
— Это не проблема, — сказал я, — вон Муза сейчас дома сидит. Поговорите с нею, ей всё равно делать нечего. Пусть походит в зоопарк вместе с Колькой.
— Да зачем ей это? — удивилась Полина Харитоновна. — она не согласится.
— А вы сперва поговорите, — подсказал я, — попросите. А она согласится, вот увидите. А если не согласится, то тогда я с нею поговорю.
— Ну хорошо, — кивнула Полина Харитоновна и пошла уговаривать Музу.
А я внутренне возликовал. Мой план «успешного успеха» потихоньку начинает внедрятся.
Только Полина Харитоновна ушла, как на кухне появилась Фаина Георгиевна.
— Муля! — воскликнула она. Как мне показалось хвастливым тоном, — Мне Глориозов роль Зои Окоёмовой дал! Представляешь, главная женская роль!
Она была очень довольна.
А вот я — нет.
— Фаина Георгиевна, — устало сказал я, — зачем вы на это согласились?
— Как зачем? — возмутилась она, — теперь я покажу им всем, как надо играть!
— Фаина Георгиевна, а если у вас не получится? — тихо сказал я.
— Почему это у меня не получится? — рассердилась она. — вот уж не думала, что ты, Муля, меня настолько бездарной считаешь!
— Фаина Георгиевна, здесь дело не в таланте, — сказал я, но она меня даже не захотела слушать, наоборот, закидала упрёками.
Я даже не выдержал и рявкнул:
— Глориозов меня обвёл вокруг пальца!
— В каком смысле? — нахмурилась она, закуривая сигарету.