Резкий поворот (СИ)
Возможно было бы сказано еще много. Вероятно, это сказанное даже было бы крайне интересно послушать ее распадающимся сознанием. Но тут тело демоницы накрыло одновременно очень плотным, концентрированным и жарким пламенем, в какое тут же добавилось много некроса и даже немного энергии света. Этого ни тело, ни связанная с ним демоническая душа, ни остатки энергетики уже не выдержали, накрывая высшую суккубу, могучую демоницу, беглую пленницу и несостоявшуюся стоящую за плечом Владыки волю Его исполняя и донося к высоким слугам, отправляя ее туда же, куда отправилась большая часть ее нерадивого потомства — в самые глубины черноты бесконечного небытия, откуда ни смертным, ни демонам, ни царям небесным нет возврата.
Убивая.
Растворяя.
Уничтожая.
Завершая.
Глава 19
Глава 19
О том, как герой созерцает изменения, считает удары и разносит несущие конструкции.
Канберра бурлила, словно кастрюля с супом, давно забытая на плите и потихоньку готовящаяся к тому, чтобы стать кастрюлей с кашей. Закинутый под утро в здание полицейского участка наполовину сожженный труп высшей суккубы и сотни незаметно рассыпанных в людных местах листовок, оповещающих жителей города о близости куьтистов и их коварных планах устроить именно здесь новые врата в преисподнюю, нашли своих адресатов, часть которых была даже грамотной и достаточно влиятельной, дабы ткнуть бумажкой в рожу ближайшего представителя власти и громко спросить: «Какого черта⁈». В каждой церкви сейчас шли торжественные богослужения, успокаивающие народ и заодно служащие профилактической мерой по предотвращению активности обитателей нижних планов. Сияющий подобно огромному фонарю небоскреб раз в пять увеличил количество исторгаемой вовне энергии света, потихоньку разряжая свои громадные накопители. По улицам туда-сюда маршировали усиленные патрули, старательно сующие свои носы во всякие темные закоулки и даже не думающие о том, чтобы завернуть в ближайшую пивную. Кто-то из солдат и офицеров убыл на экстренную проверку указанных в анонимках шахт, судя по двигавшейся как раз в нужную сторону пятерке военных летучих кораблей, поднявшихся с местного аэродрома. Ну а в аристократическом квартале до сих пор чадил темным пламенем один из особняков. То ли пнутые под зад защитники порядка соизволили найти логового окопавшихся в городе культистов, то ли сами демонополонники чем-то себя выдали, а только какое-то поместье сначала с шумом, криками и стрельбой взяли штурмом…А потом очень долго и очень старательно жгли.
— Ай! — Камилла отдернула руку от небольшого кусочка освященного серебра, который Олег достал из своих запасов, взятых на всякий случай. На пальце девушки, которой она дотронулась до ничем не примечательной с виду мелкой индийской монетки, над которой видимо не меньше пару месяцев кряду читал молитвы кто-то из жрецов, осталось отчетливо видимое черное пятнышко ожога. Раньше свободно проникавшую в храмы и даже выдержавшую внимание кого-то из ангелов полукровку враждебная её сути энергия обожгла даже сквозь грим, покрывающий красную кожу. — Значит…Я теперь — зло?
— Ты теперь — малолетняя дурочка с крупномасштабным перекосом энергетики, если брать за точку отсчета нормы людей этого мира, — ответил ей Олег, убирая обратно в карман монетку, которой предполагалось выявлять одержимых и замаскированных демонов или же травить до окончательного уничтожения могущественную нежить, которой такую мелочь было бы очень легко закинуть в пасть или затолкать прямо в глазницу. Глазеть на встревоженный город и вести разговоры о высоких материях с единственной причиной, по которой вся их компания пережила сегодняшнюю ночь, чародею никто не мешал. Мало кто из прохожих задирал голову вверх, чтобы посмотреть на крышу пятиэтажного жилого дома, утыканную добротными и основательными печными трубами. Тем более между сложенными из закопченных кирпичей дымоходами удалось бы спрятаться даже без магии, а магией никто не пренебрегал. Ни изолирующим контуром, сбивающим с толку сканирующие чары властей города, ни трофейным артефактом, позволяющим Камилле отводить в сторону глаза на каком-то концептуальном уровне. Её даже специализированные барьерные чары не замечали. Правда, после такого подвига юная полукровка абсолютно самостоятельно брякнулась на спину и дышала как загнанная лошадь, поскольку творение неведомого мастера из неё все силы выпило, чуть заодно и жизненную энергию не вытянув. — Вон, видишь, около церкви палач снимает с повешенного мулата лет пятнадцати табличку: «Бродяга»? Если бы его плоти коснулась такое же количество концентрированной энергии хаоса или тьмы, которое у тебя лишь легкий зуд вызовет, он бы насмерть сгнил не сразу, так за пару часиков. Ну, может потерей конечности бы отделался, если бы с ампутацией помогли…Вот только как-то я сомневаюсь, что этому человеку даже с натяжкой подходит эпитет: «Добро».
Жертва британского правосудия, которая висела в людном месте явно не первый день и потому уже заметно так пованивала, была такой тощей, словно казнили этого подростка лишь за тем, чтобы не портить статистку местной тюрьмы смертью от голода. Впрочем, судя по превращенной в кровавое месиво спине юноши, появившегося на свет в результате близости кого-то из белых господ с кем-то из черных невольников, одной лишь смертной казнью его злоключения не ограничивались, поскольку перед ней бедолаге явно устроили предварительную пытку. И на опаснейшего преступника-рецедивиста, который мог скрывать особо важную информацию или иметь за своей спиной десятки ужасных злодеяний, требующих расплаты, сей заморыш не тянул даже со скрипом. А потому первой целью своего планируемого уже вскоре буйства Олег назначил сотрудника местной исправительной системы, просто делающего свою работу…
— На просто дурочек сигнальные чары не будут работать как на настоящих демонов, — вздохнула Камилла, которой из-за ночных событий и резкого изменения своей энергетики пришлось отказаться от участия в публичном обнажении и последующем забеге. И Олегу, честно говоря, до сих пор не верилось, что это стало единственным неблагоприятным последствием встречи с истинной дочерью преисподней, по совместительству являвшейся ближайшей родственницей юной француженки-полукровки. Короткая но очень жестокая стычка с каким-то образом выследившей их суккубой убедительно доказала чародею, что все те твари из нижних планов, с которыми он дрался раньше, были не более чем пушечным мясом, пусть даже иной раз изрядно разожравшимся. Настоящая высшая демоница практически сумела одурманить и подчинить всю их маленькую группу диверсантов, почти промыв мозги даже ему. Ему! Тому, кто привык считать свой разум несокрушимой цитаделью, ибо даже натиск османского визиря однажды выдержать удалось! А когда пелена чар все-таки была сброшена, и дело дошло до боя, то родительница Камиллы раз за разом выдерживала атаки обязанные какого-нибудь рыцаря в его зачарованных латах отправить не в могилу, так на больничную койку и почти выпотрошила опытного боевого мага голыми руками, несмотря на то, что отвлекалась на остальной отряд. Держался тогда Олег лишь на одном упрямстве, инстинктах и благодаря вбитым чуть ли не в подсознание рефлексам мага-целителя, позволяющим пользоваться лечебными чарами в фоновом режиме и потому прямо во время боя латать свое тело и ауру. Ну и благодаря выработанному подобию терпимости к не сильно тяжелым повреждениям души, которую ему основательно так покарябали и которая даже сейчас весьма болезненно саднила. — А ещё просто дурочки не едят чужие сердца…Я не раскаиваюсь и не жалею, ибо та тварь должна была умереть! В память о всех моих сестрах, которых она пожрала, растягивая их агонию на многие часы и наслаждаясь мольбами о пощаде! Только теперь мне хочется добавки…Раньше люди казались вкусными только когда была очень голодна, а теперь — все время. Особенно господин Святослав…
— Я женатый, — предупредил на всякий случай привалившийся к печной трубе бывший крестьянин, обойдясь даже без своего извечного: «Дык».