Пугало (СИ)
Но результат тех усилий точно стоил.
Аля подняла свободно ходившую крышку и с наслаждением вдохнула настоянный аж до густоты яблочный дух, которым пропитался тот угол ларя, где температура держалась самой умеренной. Но нет, не за этим она сюда полезла… Солидный горшок густой и масляно-желтой сметаны нашелся в противоположном углу, рядом с завернутой в плотную бумагу половиной курчонка – отдарком той самой Марисы, что она в три дня подняла на ноги после серьезной лихорадки. Собственно, все в этом ларе было такими вот подарками, начиная от еще одного горшочка – теперь уже с топленым маслом, и заканчивая теми самыми одуряюще пахучими яблоками. Очень, кстати, весомый аргумент против злобного старостиного языка. «Нет тебе здесь доверия», говоришь? Ну-ну…
Прихватив заодно и масло с курицей – тоже потом понадобятся, Аля вернулась к столу под окном, сняла с прибитой над ним полки плоскую широкую миску, вывернула в нее половину сметаны и опустила на пол. Семейка катши облепила ее, кажется, еще на лету, словно осы блюдечко с вареньем. И немедленно занялись делом – уничтожением припаса.
– Спасибо, – чинно, но уже неразборчиво поблагодарила Келасса, присоединяясь к остальным – сами котята сделать этого пока не могли. Когда и как именно нечистики получали способность к человеческой речи, известно не было, но точно не сразу. Видно, для этого какое-то время им все же требовалось пожить с людьми бок о бок. Хвостатая же компания, с удовольствием уминавшая ее сметану, была еще совсем мелкой.
Але впервые удалось толком рассмотреть всю семейку и даже пересчитать – котят оказалось семеро. Два серополосатых – настолько точных копии Ирулана, что это было даже забавно; один серенький и очень-очень похожий на мать; два рыжих в светлую, сливочного цвета полоску, похожих уже между собой – настолько, что определить, кого из них она недавно снимала со своего подола Аля бы не взялась; два черно-белых – на шкурке одного чуть больше белого, на другом – черного. Последний, кстати, и спас ее от допроса Оримы, очень вовремя спикировав на стол. Но это все со стороны дергающихся от нетерпения хвостиков. Со стороны мордочек все уже было чисто белого цвета, включая и уши, тоже вымазанные в сметане.
– Хорошенькие они у вас, – одобрила Аля, когда Келасса первой отошла от миски, начав умываться. – Все в тебя.
– А шустрые – в отца, – с достоинством приняла та комплимент. – Так чего ты там готовить собралась? Пирожки? Не слишком ли оно долго?
– Нет, у меня тесто в запас приготовлено, на холоде лежит.
– Это как? – не сразу поняла катши.
– Это слоеное – с ним так можно. В общем, сейчас только начинку сделаем и в печь.
– Из тыквы? – опять не удержалась Келасса, и морда у нее была настолько выразительной, что Аля фыркнула – на зависть любой кошке.
– Не только из нее. – И правда, кормить налетевших к ней гостей одной тыквой она бы не рискнула – хоть нечистики и считались всеядными, предпочитали все равно примерно то же, что и коты настоящие. – Вот еще и курочка туда пойдет, и лучок, и приправы кое-какие…
Под этот речитатив Аля заметалась по кухне, стаскивая на стол все перечисленное, пока разложенный там набор продуктов не устроил ее полностью. Да, определенно у деревенской ведьмы были свои преимущества – в городе бы ей такой красоты сроду не видать. Даже за деньги, не говоря уж за травки.
– Никогда таких не пробовала, – облизнулась катши. – И не видела даже.
– Ну тогда пойдем смотреть? – И Аля пошептав что-то над весело разгоревшейся плитой, поставила рядом сразу две сковородки – побольше и поменьше. – Хочешь?
– Конечно, – Келасса попыталась перескочить к ним поближе, но не успела.
– Нет, – остановила ее Аля и похлопала по краешку стола. – Лучше пока сюда прыгай. Начинать будем с тыквы: порежем и почистим.
И торжественно уложила ту в самый центр стола – словно роскошную оранжевую королеву.
Собственных Аля, увы, не вырастила, не до того оказалось. Хотя… если уж совсем начистоту, попросту упустила время сажать – слишком много дел с наследством тогда привалило. А уж потом сделала вид, что ей оно и не надо особо, хотя против тыкв ничего не имела и ела с удовольствием. Ну вот соседка и подарила ей десяток взамен за растирку от радикулита. У той-то, несмотря на недуг, все в огороде росло как положено и когда положено – некоторым нерадивым ведьмам на зависть.
Глава 4
Вооружившись самым большим из найденных в кухне ножей, Аля с усилием распластала тыкву пополам, избавила от семечек, тут же вымытых и отправленных сушиться, и уже потом нарезала на куски поменьше. Сменив нож на более ухватистый и привычный, очистила каждый и покрошила совсем мелко. Можно бы, конечно, и на терке потереть, но так ей нравилось больше.
– С этим пока все, – отодвинула она миску и потянула поближе полкуренка. Половинка оказалась вполне подходящей – передней, все-таки ножки и очень ценимую здешними мужиками гузку дарительница предпочла оставить себе. Но так тем лучше, легче будет разделывать.
Келасса, до этого неподвижной статуэткой сидевшая на краешке стола, заинтересованно повела носом и Аля намек поняла, подсунув ей одно за другим оба отрезанных крылышка. Катши их тут же деликатно схрумкала, но детям предложить не позволила:
– Рано им еще такое. Да и хватит пока, а то лопнут.
Мелочь, закончившая вылизывать миску, теперь с не меньшим увлечением вылизывала друг друга, собирая остатки сметаны с братских усов и ушей, и была явно не в обиде.
– Ага. Ну тогда я у тебя и про приправы спрошу – может им из моих травок тоже не все подойдет.
– Спрашивай, – охотно поддержала та идею, и теперь все, что отправлялось в миску с мелко порубленным фаршем, сначала придирчиво обнюхивала мать семейства. Ну и вопросы заодно задавала:
– А что там на самом деле в доме старосты видели? Так ведь и не рассказала толком.
– Да потому что нечего рассказывать, – дернула плечом Аля и едва не порезалась, как раз заканчивая мелко-мелко крошить последний кусочек освобожденной от костей курятины. – Вура… ну старшая их… божится, что оно прямо как есть настоящий дух – белесый, прозрачный и сквозь стены как сквозь воду ходит.
– Но ты не веришь?
– Не верю конечно, – Аля достала с полки над плитой коробку с пряностями, пристроила на свободный край стола и заглянула под крышку, сморщив лоб. Так, перец сразу мимо, даже предлагать не стоит, гвоздика с корицей туда же… Хотя, для корицы найдется другое применение… В итоге вытащила из нее всего три баночки, остальное отправив обратно на полку. – Сама ведь знаешь: призраки, духи и прочая ерундень такого рода – чистые сказки и ничего больше. Откуда им браться, если существует лишь живое, не совсем живое и бывшее живое – явь, нечисть и нежить. Ничего другого быть просто не может. Даже в доме у такого вот старосты.
– Но Вура все равно божится?
– Что и странно. Сроду она на лавры сказочницы не претендовала, а тут вдруг нате вам – аж до криков. – Развязав бечевку вокруг баночных горлышек, Аля осторожно сняла с них пергаментную бумагу и то, что не корица, по очереди подсунула кошке: – Тмин и толченая лаврушка. Пойдет?
Та немного посомневалась, но кивнула:
– А не может это все-таки быть кто-то из наших?
– Келасса, при всем к вам уважении, сквозь стены мелкий народец ходить не может. Так что увы. Да и не чуяла я там никого… Сейчас зелень принесу, тоже глянешь.
В итоге безоговорочному одобрению подверглись только петрушка и тимьян, остальное же Аля не колеблясь отодвинула в сторону – и без того уже достаточно. Мелко покрошив пышный пучок петрушки и пару тимьяновых веточек, она сгрузила все в миску с фаршем и потянулась к солидной луковой косе, парадно висевшей в углу возле плиты:
– Не морщись, знаю что такое вы не жалуете, но без него никак нельзя. Когда меня учили, говорили так – лука, тыквы и курицы в фарше должно быть поровну. У нас сейчас, правда, птички поменьше будет, но да не беда. Все равно вкусно выйдет, проверено.