Поменяться местами

– Лина, – начинает она. – Ты как?
– В полном порядке! Пожалуйста, Ребекка, я все объясню. Мне просто…
Она хмуро отмахивается, и я умолкаю.
– Лина, я знаю, что ты профессионал, и я тебя за это обожаю… – Она бросает взгляд на Джуди. – То есть «Сэлмаунт» ценит твою… целеустремленность и преданность делу. Но давай начистоту: выглядишь ты дерьмовей некуда.
Джуди выразительно покашливает.
– То есть да, нам кажется, что ты немного измотана, – продолжает Ребекка. – Мы тут посмотрели… Ты вообще помнишь, когда последний раз ходила в отпуск?
– Это вопрос с подвохом?
– Лина, за последний год ты ни дня из положенных не отгуляла. Уж не знаю, как это получилось… – Она припечатывает Джуди сердитым взглядом.
– Я же говорила, что не знаю, как так вышло…
Зато я знаю. На словах отдел кадров, конечно, зациклен на ежегодном отпуске, но на деле они дважды в год рассылают письма о накопившихся днях, значимости «хорошего самочувствия» и «целостном подходе к раскрытию потенциала сотрудников» и на этом успокаиваются.
– Ребекка, у меня все хорошо, честно. Мне очень жаль, что… что я сорвала переговоры. Но если позволишь…
Вновь ее хмурая отмашка.
– Лина, это ты извини. Я знаю, что у тебя непростое время. А проект оказался крайне напряженным. Не сочти за насмешку, но я правда за тебя переживаю. Я поговорила с партнерами, и мы решили, что «Апгоу» ты заниматься не будешь.
Я внезапно вздрагиваю – тело напоминает мне, что я все еще себя не контролирую. Хочу ответить Ребекке, но она меня опережает:
– И вообще, забудь о работе на пару месяцев. Считай, ты в отпуске. Отдохни, наберись сил, а то выглядишь, будто год в траншеях воевала. Словом, пока не придешь в себя, в офис ни ногой. Ясно?
– Ребекка, умоляю, я докажу…
– Лина, да ты благодарить меня должна! Два оплачиваемых месяца отпуска!
– Мне не нужен отпуск. Я хочу работать.
– Неужели? А на лице у тебя написано, что ты хочешь выспаться. Думаешь, я не знаю, что всю эту неделю ты работала до двух часов ночи?
– Прости. Я знаю, что должна успевать в рабочее время, просто…
– Скажи мне, трудоголик, ты вообще отдыхаешь?!
Джуди открыла было рот, но раздраженный взгляд Ребекки тут же ее остановил.
– Можно неделю? – прошу я в отчаянии. – Я возьму отпуск на неделю, отдохну и вернусь полной сил, честно.
– Два. Месяца. Не обсуждается. Тебе это нужно. Не спорь, иначе будешь разговаривать не со мной, а с отделом кадров. – Ребекка пренебрежительно кивает на Джуди, а та недовольно насупливается.
Дыхание снова перехватывает. Да, я слегка переутомилась, но я не могу оставить дела на два месяца! В «Сэлмаунт» главное – репутация, а восьминедельная ссылка после провала с «Апгоу» сделает меня посмешищем.
– Не бойся, за это время ничего не успеет измениться, – говорит мне Ребекка. – Все будет по-прежнему, когда ты вернешься. И ты останешься Линой Коттон: самой молодой среди лучших, нашей неутомимой умницей. – Она смотрит на меня в упор. – Всем иногда нужен перерыв. Даже тебе.
Я выхожу из отдела кадров, чувствуя себя абсолютно разбитой. Я полагала, что они меня уволят, даже приготовила речь о несправедливости такого решения… Но вот про отпуск я точно не думала…
– Ну?! – Би появляется прямо передо мной. – Я тут тебя заждалась. Так что сказала Ребекка?
– Меня… отправили в отпуск.
Би недоуменно моргает.
– Пойдем пообедаем, – решает она спустя секунду.

Мы лавируем в толпе туристов и бизнесменов на Коммершал-стрит, когда у меня в руке звонит телефон. Я смотрю на экран и влетаю в мужчину с электронной сигаретой, торчащей изо рта на манер трубки.
Би бросает взгляд на мой телефон.
– Не хочешь, не отвечай. Пусть звонит.
Палец замирает над кнопкой ответа. Я задеваю плечом прохожего в деловом костюме, и тот что-то кричит мне вслед. Я все еще не очень хорошо держусь на ногах, и Би приходится слегка придерживать меня.
Я подношу телефон к уху. Би на это лишь вздыхает и открывает передо мной дверь кафе «Уотсон», где мы иногда обедаем по особым случаям.
– Привет, мам, – говорю я в трубку.
– Лина, привет!
Я вздрагиваю. Тон такой нарочито легкомысленный, будто она репетировала это приветствие.
– Ты когда-нибудь слышала о гипнотерапии? – спрашивает она.
Я сажусь за столик напротив Би.
– О чем?
– О гипнотерапии, – повторяет мама уже не так уверенно. – Слышала? Говорят, в Лидсе есть один хороший гипнотерапевт… Вот я и подумала, быть может, нам стоило бы сходить к нему вместе, когда ты приедешь?..
– Не нужен мне гипноз, мам.
– Ты, пожалуйста, не думай, это не шарлатан из телевизора…
– Да хватит, мам!
Получается слишком резко.
Замолчала. И явно расстроилась. Закрыв глаза, я медленно выдыхаю.
– Ты, если хочешь, попробуй, но мне не надо. Я в порядке.
– Я просто подумала, что было бы здорово сходить куда-нибудь вместе… Необязательно на терапию…
«Гипно» она больше не поминает. Я запускаю руку в волосы, как всегда жесткие от лака. На Би стараюсь не смотреть.
– Сходим куда-нибудь, где… общение пойдет в позитивном ключе…
Явно в ход пошли психологические уловки из очередной книги по самопомощи. Голос негромкий, сглаживает углы, и это «позитивное общение». Даже захотелось ответить что-то вроде: «Конечно, мам, сходим, если тебе станет легче…» – но потом я вспоминаю, к чему она подтолкнула Карлу. Как она позволила моей сестре принять решение прекратить лечение, сдаться.
Не уверена, что предложенная терапия – хоть «гипно», хоть нет – поможет мне справиться с этим.
– Ладно, я подумаю, – говорю я. – Давай, мам.
– Пока, Лина.
Би дает мне собраться с мыслями.
– Все нормально?
Мы работаем на проекте «Апгоу» уже целый год, и Би видела меня каждый день с тех пор, как умерла Карла. О моих отношениях с матерью она знает едва ли не больше моего парня – с ним мы видимся лишь по выходным и изредка на неделе вечером, если работа позволяет, а с Би я провожу по шестнадцать часов в сутки.
Я тру глаза, на пальцах остается тушь. Видок у меня наверняка тот еще.
– Да не стоило с ней разговаривать. Ты была права.
– А мне показалось, что ты неплохо справилась.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом. Не о семье, работе или еще какой-нибудь катастрофе. Расскажи лучше о своем вчерашнем свидании.