Усмиритель душ (СИ)

 Тихие шуршащие шаги обуви с мягкой подошвой.
 Административный корпус представлял собой здание так называемого «башенного» типа: с лифтом в центре и этажами вокруг него.
 Го Чанчэн заметил, что часы на запястье шефа Чжао начали меняться: от центра, где соединялись часовая и минутная стрелки, к краям расходились малиновые всполохи, будто круги на воде. Поколебавшись, Го Чанчэн зашептал:
  
 — Шеф Чжао, шеф Чжао… ваши часы…
 — Что с ними? Покраснели? — с ухмылкой спросил Юньлань. — А знаешь, почему?
 Чанчэн замотал головой.
 — Призраки любят красный, — хмыкнул Юньлань. — Поскольку в этом здании ужасный фэншуй, во тьме наверняка прячется нечто зловещее…
 Го Чанчэн побледнел и снова взглянул на часы. Вот только теперь в стекле он увидел отражение старой женщины: довольно пухлая, одетая во всё чёрное, она безучастно смотрела прямо на него!
 Чанчэн замер на месте.
 Юньлань рассмеялся, щёлкнул маленьким переключателем на корпусе, и циферблат на мгновение заволокло туманом. Когда он рассеялся, часы снова выглядели нормально: ни кроваво-красного отблеска, ни отражений.
 — Никогда не видел меняющих цвет часов? Глупое доверчивое дитя, — поддразнил Юньлань и повернулся к Шэнь Вэю. — Профессор Шэнь, вы, как интеллектуал, должно быть, не верите в призраков?
 Тот поправил очки, по-прежнему не глядя на Юньланя, и медленно произнёс:
 — Как гласит старая пословица: «Мудрец никогда не говорит о том, чего нет в мире». Никто не знает, существуют ли призраки на самом деле, так что и обсуждать нечего. Если мы даже собственную жизнь не способны целиком понять, стоит ли заботиться о том, что находится вне её границ?
 Несмотря на деликатный ответ, казалось, что Шэнь Вэй на самом деле так и не ответил на вопрос. Ничего не добившись от профессора, Юньлань решил сменить тему:
 — Профессор Шэнь преподаёт гуманитарные науки, полагаю?
 — Да. Я преподаю китайский язык и несколько факультативов по искусству.
 — Ясно. Кстати, я слышал от друзей из сферы недвижимости, что сейчас жилые здания редко строятся в таком стиле, только коммерческие. Тут и правда плохой фэншуй: очень мало естественного света и тяжело поддерживать порядок. — Юньлань достал из кармана пачку сигарет. — Здесь можно курить?
 Шэнь Вэй кивнул. Юньлань извлёк сигарету, поджёг её одной рукой и с наслаждением выдохнул струйку белого дыма.
 — Табак вреден для здоровья, шеф Чжао, — нахмурился Шэнь Вэй. — Вы ещё слишком молоды, бросайте эту привычку.
 Юньлань улыбнулся и не ответил. Дым клубился вокруг него, скрывая выражение лица, а пепел падал на очертания тени Шэнь Вэя.
 Юньлань проводил его взглядом, затянулся ещё разок и сказал:
 — У меня довольно напряжённая работа и частые переработки. В таких условиях неизбежно заводятся плохие привычки, от которых потом сложно избавиться.
 Шэнь Вэй явно собирался сказать что-то ещё, но в итоге только нахмурился и неловко сменил тему:
 — В старом кампусе не так много факультетов, а конкретно в этом здании жилые только несколько этажей, остальные комнаты пустуют. Мы почти пришли.
 В таких тенистых и прохладных местах частенько образовывались плесень и мох, а, возможно, и не только они.
 По неизвестным причинам у здания были прямые углы, а вот коридоры заворачивались кругами вокруг центра, создавая совершенно причудливую структуру интерьера — и возможность частых пересечений.
 Шэнь Вэй шёл впереди, Юньлань с котом на руках следовал за ним, а замыкал шествие Го Чанчэн. Перед очередным поворотом у Чанчэна вдруг возникло предчувствие, что из тьмы на них может что-то выскочить. Он пристально вгляделся в тени в углу и внезапно заметил, как там что-то… шевельнулось. Пряталось во тьме и вдруг обрело форму…
 Это была рука!
 Глава 5. 
 Рука выползла из тени и жадно схватила Шэнь Вэя за ногу, но тот, кажется, ничего не заметил.
 Юньлань осторожно взял его за плечо и увлёк на несколько шагов назад.
 — Только что вспомнил, — заявил он, украдкой бросив в сторону подозрительного угла горсточку пепла — рука из тени, обжёгшись, уползла назад. — Нам это дело только что передали, наверное, стоит поговорить с ректором. Можете помочь?
 Шэнь Вэй взглянул на него, и Юньлань увидел, что его глаза сузились до тонких линий, словно нарисованных тушью на холсте. Его взгляд из-под очков очаровывал и проникал прямо в душу.
 В тусклом свете коридора его облик походил на персонажа древней картины, написанной призраком из страшных сказок.
 А затем он улыбнулся:
 — Да, здесь от меня помощи немного. Кафедра математики дальше по коридору. Осмотритесь, а я найду ректора.
 — Спасибо, — Юньлань вытащил из кармана руку и крепко пожал прохладную ладонь Шэнь Вэя, прежде чем двинуться вперёд. Го Чанчэн последовал за ним.
 Но через несколько шагов осторожно обернулся.
 Профессор не сдвинулся с места. Он стоял там, где они его оставили, и на ощупь протирал стёкла своих очков, глядя Чжао Юньланю в спину. Это был таинственный и печальный взгляд, в котором смешались ностальгия, сдержанность, обожание и самая толика жуткой тоски.
 Он стоял посреди длинного коридора, несчастный и одинокий, и Го Чанчэн отчего-то подумал, что профессор Шэнь мог бы стоять вот так, глядя им вслед, веками.