Усмиритель душ (СИ)

 Ошарашенный Чу Шучжи понял, что времени на размышления у него нет, порывисто поблагодарил своих спасителей и, подхватив Го Чанчэна, одним прыжком вылетел из сети, оттолкнулся от перил и приземлился на землю на одной из сторон моста. Толкнув Го Чанчэна в сторону пещеры, Чу Шучжи резким движением подбросил в воздух двенадцать талисманов, защищаясь от подступающих призрачных зверей. С небес на землю обрушились гром и молнии, и подвесной мост обратился своеобразным забором под напряжением.
  
 Спасённые души тем временем вытянулись в тонкую нить и лентой огней закружились вокруг Го Чанчэна. Его тело вспыхнуло тёплым оранжевым светом, и души потянулись к нему, как к дружелюбному огню ночного костра.
 Го Чанчэн тихо произнёс, не понимая, почему эти слова так ясно звучат в его сердце:
 — О… Охранять души живых, успокаивать сердца мёртвых…
 Откуда-то издалека пролился луч света: тусклый в кромешной темноте ночи, он начал разгораться сильнее и ярче, и пятно света с каждым мгновением росло шире и шире, пока свет не залил всю поверхность земли, насколько хватало глаз.
 Красноглазый монстр, что почти прорвался сквозь щит Чу Шучжи, завопил от боли и, жмурясь, попятился от него прочь. У подвесного моста он свалился на землю, извиваясь и дрожа, и беспощадный свет очень быстро выжег его дотла, обратив в лужицу чёрной крови.
 Чу Шучжи торопливо обернулся к Го Чанчэну и увидел, что того со всех сторон облепили огни, и их мерцание удивительным образом совпадало по ритму и силе с мерцанием залившего землю света.
 Обеспокоенный, Король Зомби торопливо приблизился и прикоснулся к одному из сгустков тёплого света: к его удивлению, жара там не было.
 — Прощать преступления заблудших, — бормотал Го Чанчэн, словно не замечая, что с ним происходит, подчиняясь голосу сердца, — крутить колесо для уходящих на перерождение…
 Его голос слился с какой-то другой, могущественной силой, порождая резонанс и долгое эхо. Чу Шучжи вскинул голову: души погибших в курортном городке, которые они разыскивали всю ночь и не смогли обнаружить, стройной цепочкой поднимались от основания горы и присоединялись к сиянию вокруг Го Чанчэна.
 В блокноте, который тот носил с собой, были бережно записаны показания семей пропавших: имена, возраст, приметы и прочие детали. Каждая из душ нашла свою страницу: кто-то дописал внизу просьбу передать сообщение, а кому-то хватило увидеть своё имя, кривым детским почерком выведенное на бумаге, чтобы обрести мир.
 Одна за одной они снова взмыли в воздух и потянулись к небесам.
 Оглушительный гром прогремел над землёй, и в пелене тёмных облаков показалось небо. Далеко на юге возвышались теперь два громадных дерева, выше обычных домов и даже высоток — выше самых высоких гор.
 Все души, кроме одной, уже покинули Го Чанчэна, а оставшийся огонёк медленно опустился на землю и обратился молодым человеком в курьерской форме.
 Это был Фэн Давэй.
 — Друзья мои, — обратился он к Го Чанчэну и Чу Шучжи, — благодарю вас. Меня ждёт моя следующая жизнь… Я в это верю. И в этой новой жизни я снова буду сыном своих родителей и братом моему брату… Я проживу хорошую жизнь, полную добрых дел, чтобы исправить грехи прошлого.
 С этими словами его душа, что становилась всё прозрачнее и прозрачнее, раскололась на сотню маленьких огней и медленно взмыла к небесам, отправившись навстречу перерождению.
 Окружающий Го Чанчэна свет добродетели вспыхнул ярче прежнего, а затем отделился от его тела и, словно падающая звезда, скрылся в ночи.
 ***
 Сидящий под Лампой Хранителя горный мудрец открыл, наконец, глаза.
 Сгусток огня, сияющий ярче утреннего солнца, промчался над его головой и вошёл в Лампу Хранителя, обратившись новым, длинным фитилём: пламя, до того крошечное, взмыло на сотню метров ввысь.
 Владыка Куньлунь поднялся на ноги и бережно прижал сияющие оранжевым светом ладони к Лампе Хранителя. Стоя спиной к остальным, он внимательно смотрел на лампу, пока та не полыхнула ярким пламенем, вселяя в сердца людей невыразимое предвкушение.
 В пламени медленно проступили очертания человеческой фигуры: она медленно отделилась от Лампы Хранителя и упала прямиком в объятия Куньлуня. Этот человек совсем не выглядел тяжёлым, но Куньлуню, кажется, потребовались все силы, чтобы поймать его, и вместе они повалились на землю.
 — Профессор Шэнь! — удивлённо завопил Линь Цзин.
 Маска спокойствия на лице Куньлуня, которая столь непросто ему далась, наконец, треснула, а пальцы на руках, сжимающих Шэнь Вэя в объятиях, побелели от напряжения.
 Шэнь Вэй сухо закашлялся и слабо повернул голову, опираясь Куньлуню на грудь: его сбивчивое, тёплое дыхание щекотало Куньлуню шею.
 Между бровей Шэнь Вэя и на его плечах вдруг полыхнули яркие огни и сразу перестали быть видимыми, просочившись ему под кожу.
 — Это же… Пламя души! — выпалил кубок Шэнь-нуна. — Неужели бездушные, бесчувственные убийцы способны по-настоящему обрести душу? Выходцы из призрачного племени? Но тогда… Как Великая Печать ещё цела?
 — Великой Печати больше нет, разве ты не чувствуешь? — Куньлунь ласково поцеловал Шэнь Вэя в лоб. — Король Призраков, ставший божеством, теперь обладает душой. Самое заветное желание Шэнь-нуна, наконец, исполнилось: пусть и через многие тысячи лет, но теперь в этом мире существует настоящее колесо реинкарнации — такое, каким он его себе и представлял.
 — Невозможно! — недоверчиво отмахнулся кубок Шэнь-нуна. — Три вечных человеческих зла родом из нечистых земель! Что будет с великим злом, таящимся там? Если позволить ему наводнить землю, мы обречены на повторение ошибок древности!
 Шэнь Вэй что-то крепко сжимал в одной руке, даже на краю сознания отказываясь ослабить хватку. Куньлунь бережно обнял его кулак своими ладонями, и Шэнь Вэй, ощутив его нежное прикосновение, медленно разжал пальцы.