Усмиритель душ (СИ)

 На этом Лу Жомэй направилась в сторону хутуна, а Ли Цянь взглянула на неё и вдруг отшатнулась, словно увидела что-то пугающее.
 Чжу Хун присмотрелась к экрану: её зрачки сжались до узких вертикальных щелей. Змеиные глаза на её девичьем лице отдавали чем-то совершенно жутким.
 — Она смотрит на фонарь?
  
 Чжао Юньлань кивнул.
 — Можешь приблизить фонарь?
 Чжу Хун попыталась увеличить изображение, но разрешение оказалось слишком плохим.
 — Прости, но лучше уже не будет.
 — Придётся в ближайшее время послать тебя учиться. Твои технологические навыки никуда не годятся.
 Чжу Хун шлёпнула себя по «ноге»:
 — Это займёт по крайней мере пару лет, как я объясню своё отсутствие?
 — Глупая женщина, — хмыкнул Юньлань, — просто скажешь, что у тебя месячные.
 Чжу Хун ненадолго замолчала, а потом вздохнула:
 — С каждой такой репликой фантазировать о тебе, шеф, становится немного сложнее.
 — Я твой шеф, так что нечего обо мне фантазировать, — прикрикнул Юньлань, шлёпнув её по плечу. — Или тебе премии надоели?
 Зрачки Чжу Хун сжались ещё уже, и она облизала губы длинным раздвоенным языком.
 — Переспишь со мной — вообще откажусь от зарплаты.
 Чжао Юньлань вскинул бровь и насквозь фальшиво улыбнулся:
 — Неужели?
 Стало предельно ясно, что с хорошей такой вероятностью шеф может взять и согласиться на подобное предложение.
 — Флиртуешь со мной прямо на рабочем месте, — засмеялся Юньлань. — Однако, Чжу Хун. Думаю, тебе стоит посетить какой-нибудь тренинг, рекомендованный министерством. Поможет проработать такие опасные мысли.
 Чжу Хун неловко сменила тему:
 — Это существо не хочет, чтобы его видели, поэтому и на записях его нет. А девчонке не повезло дотронуться до солнечных часов.
 Чжао Юньлань принялся ритмично постукивать по столу.
 — Мы знаем, что Колесо Перерождений привязано к солнечным часам, и на нём выгравированы философские цитаты. Однако я думал, что воспользоваться им никак нельзя, и что в нём вообще такого?
 — Когда ты упомянул древние солнечные часы, я сразу об этом подумала, — кивнула Чжу Хун, доставая из ящика стола старую учётную книгу. — Позаимствовала из Ада, можешь сам посмотреть: тут говорится, что задняя крышка солнечных часов собрана из осколков Камня Перерождения, а чешуйки на них носила на себе рыба в Реке Забвения.
 Чжао Юньлань кивнул, прося её продолжать.
 Чжу Хун открыла книгу.
 — Когда Паньгу создал наш мир и отделил Инь от Ян, изначально единственной преградой между ними были дорога в Ад и Река Забвения. Уже после, когда жизнь разрослась и заполнила землю, были созданы Врата Ада, чтобы удерживать баланс между живыми и мёртвыми. Но задолго до того, как появились Врата, в мире уже существовали четыре мистических реликвии, и Солнечные Часы Перерождения были одной из них.
 Длинные пальцы Чжу Хун перелистали страницы и остановились на «Солнечных Часах Перерождения». Мелким шрифтом под ними было написано: «используются для изменения продолжительности жизни».
 — Для продления жизни? — нахмурился Чжао Юньлань, вспомнив призрака, который повсюду следовал за Ли Цянь. — У Ли Цянь кто-то недавно умер?
 — Да, её бабушка.
 Юньлань откинулся на спинку стула и закурил.
 — Поэтому старушка бродила при дневном свете. Она позаимствовала жизненную силу у Камня Перерождения. И Ли Цянь, как я и думал, мне соврала: она использовала солнечные часы, чтобы продлить жизнь своей бабушки.
 — Я думала, только пожилые могут заимствовать жизнь для молодых. Ты когда-нибудь слышал о таком, шеф Чжао?
 В воздухе перед ней вдруг возник лист рисовой бумаги с именем Ли Цянь и её гороскопом на нём.
 Чжу Хун схватила его, не давая упасть на пол, и пояснила:
 — Я попросила Ад о помощи в расследовании. Тут написано, что дата смерти, предназначенная Ли Цянь судьбой, изменилась: её жизнь стала короче, а не длиннее.
 Чжао Юньлань вскинул брови.
 — «Солнечные Часы Перерождения, идут и идут, три раза вокруг Камня. Половина моей жизни и половина твоей. Рождены по отдельности, но умрём вместе», — сказала Чжу Хун. — Это значит, что имея подобный артефакт, можно пожертвовать половиной своей жизни, чтобы воскресить кого-то из мёртвых. А после вы оба умрёте, когда придёт время. Бабушка Ли Цянь должна была умереть два года назад, и девчонка отдала половину жизни, чтобы вернуть её с того света.
 Чжао Юньлань слушал её в молчании.
 — Я проверила: бабушка растила её с самого детства. У неё ещё был маленький брат, но правило одного ребенка тогда было очень жёстким, и ей пришлось остаться с бабушкой.
 Чжао Юньлань кивнул, и Чжу Хун продолжила:
 — Два года назад у её бабушки случился инсульт. Врачи думали, что дело плохо, но она вдруг каким-то чудом поправилась. Правда, с тех пор чахла и чахла, и когда Ли Цянь поступила в университет, родители их обеих забрали к себе.
 — Значит, Ли Цянь обменяла свою жизнь на бабушкину, когда у той был инсульт. — Юньлань стряхнул с сигареты пепел. — И зачем было мне лгать?