Ива, или Кровь пополам с древесным соком
После завтрака Ива принялась за приготовление праздничного обеда. Пирожки с разными начинками, каша с грибами, сладкая каша с медом и ягодами, рыбная похлебка (которую сама повариха даже не попробует), взвар из сушеных фруктов и ягод с медом, а еще большой каравай, украшенный затейливым узором из листьев и цветов, искусно вылепленных из теста. Закончив стряпать, девочка спешно принялась за уборку в избе. Она как раз ставила на застеленный чистой скатертью стол кувшин с букетом из васильков, ромашек и колокольчиков, когда со двора послышался хриплый лающий голос Дружка:
–Чужой! Чужой!
Уже не удивляясь померещившимся словам, Ива выглянула в окно. Во двор въезжала телега, запряженная буланым жеребцом; конём правил дядя Степан, старший брат отца, а рядом с ним сидел его сын Карп. В телеге чинно восседала его жена, тетя Поляна в своем лучшем наряде; за ее спиной шептались и тихонько хихикали сёстры-близнецы Калина и Малина.
–Тпрррууу! – зычно крикнул дядя Степан, осаживая коня. Тот вторил ему веселым ржанием:
–Иииду, Верный!
–Гром, друууг мой! – отозвался с конюшни Верный.
Дядя Степан галантно помог супруге сойти с телеги, а Карп без лишних церемоний стащил повизгивающих сестёр, как мешки с зерном. Отец и мать поспешно вышли к дорогим гостям, следом торопился Лев, сменивший хмурую гримасу на искреннюю улыбку. Раньше Ива выбежала бы впереди всех к родне, но по неписанным правилам тринадцатилетняя девушка в день своего взросления должна чинно встречать гостей в доме. Едва хозяева и гости успели расцеловаться, как Дружок облаял въезжающую во двор вторую телегу:
–Чужой! Чужой!
–Прииивет, парниии! – весело проржала молодая кобылка Рыжуха, повернувшись к конюшне, откуда Верный и Гром наперебой закричали:
–Прииивет! Прииивет!
Дядя Сокол, старший брат матери, уже спрыгнул с телеги и подавал руку жене, тете Маргаритке. Следом ловко спрыгнули три их сына-погодка: Орел, Беркут и Сапсан. Их радушно встретили родители и брат. Родственники вошли в избу по старшинству, и каждого Ива приветствовала в точности по неписанным обычаям – низким поклоном, пожеланием здравстовать и благодарностями за оказанную честь. Следом за ними пришли принарядившиеся соседи. Наконец, после долгого обмена приветствиями и пожеланиями, дядя Степан, как самый старший в семье, вручил Иве берестяной короб. Девочка наперечет знала каждую вещь, которая должна в нем лежать, но все равно открыла с замиранием сердца. Маленький ковш для воды, круглое блюдо для хлеба, большая ложка для готовки, веретено, ткацкий челнок, спицы и крючок для вязания, две иглы для шитья – тонкая и толстая. А это что? Ступка и пестик для растирания лекарственных трав! Ива замерла, не веря своему счастью: родня и соседи признала ее талант травницы!
Гости неспешно уселись за накрытый стол и начался пир. Праздник удался на славу, но… Под вечер вновь раздался отчаянный лай Дружка:
–Чужой! Чужой! Ррразоррву!
В избу суетливо зашла соседка Лилия, извинилась за опоздание и оправдалась нездоровьем. И в самом деле, Лилия непривычно горбилась, шаркала подгибающимися ногами, опускала долу потускневшие глаза и отчаянно кашляла, держась за перевязанное платком горло. Она поспешно поздравила Иву и ее родителей и вручила свой подарок – изящный наперсток. За праздничный стол сесть отказалась, лишь схватила пирожок за здоровье взрослой и торопливо зашаркала прочь. Сразу следом за ней на пороге показалась Заряна. Вот уж кого Ива совсем не ожидала увидеть на своем празднике!
–Вечер добрый! – мелодично протянула Заряна, поклонившись хозяевам дома и стрельнув глазами в сторону зардевшегося Льва. Вижу, я не вовремя. Поздравляю! А что за праздник у вас?
–Вечер добрый! Большой праздник – наша Ива взрослая стала, – ответил отец.
–Какие вы прекрасные люди! Сердца у вас золотые! Приёмную дочку поздравляете всей семьей, как родную! Счастья вам! – вроде бы и поздравила, и поиздевалась Заряна, – Ну, я пойду, не стану вам мешать. Лев, я тебе новые коклюшки для кружев заказать хотела, потоньше прежних. Завтра еще приду. До свидания!
–И тебе не хворать! – отозвался отец.
Пир продолжился дотемна, а затем родственники отправились по домам, отказавшись заночевать – в гостях хорошо, а дома лучше.
–Приииезжайте, друуузья! – жалобно ржал из своей конюшни Верный.
–Вон! Вон! – лаял Дружок.
Весь день голоса мерещатся. И ведь спросить об этом нельзя – засмеют или больной посчитают. Нет, лучше молчать и ждать, когда пройдет.
Куда глаза глядят-Рассвет! Рассвет! – весело прокричал петух.
–Рассвет! Рассвет! – подхватили соседские петухи.
–Утро! Утро! – весело защебетали птицы.
Значит, голоса продолжают чудиться. Даже еще отчетливее слова слышаться стали. Может, переволновалась из-за праздника взросления? Надо бы успокоительный травяной сбор заварить. Но это потом, а сейчас надо вставать и за дела приниматься.
Дел у Ивы после обряда взросления прибавилось, но огонь в печи утром по-прежнему зажигала хозяйка дома – мать. У колодца девочка встретила тетю Розу, бледную, с красными от недосыпа и слез глазами: Василек еще сильнее кашляет и так ослабел, что с трудом встает с постели.
Обитатели хлева встретили ее радостным многоголосным хором.
–Здравствуйте! – привычно поздоровалась с ними Ива, – а я вам хлебушка принесла. Да не простого, а праздничного, чтобы вы все долго жили, здоровы были и молочка много давали. Ну, ответьте мне! Вы ведь умеете, – пошутила девочка.
–Меее, – почему-то робко отозвалась Манька.
–Меееее, – в тон ей подхватила Санька.
А Буренка только тяжело вздохнула и захлопала роскошными ресницами. «Значит, перестали мерещиться голоса», – почему-то печально подумала Ива.
Проводив скотину в стадо, она пошла в птичник. Куры и гуси встретили ее таким оглушительным гомоном, что она и не надеялась разобрать в нем голоса. И птиц она тоже угостила кусочками своего праздничного каравая, как велит древний обычай. Осталось дать по кусочку Верному и Дружку.
–Здравствуй, Верный! Я тебе хлебушка праздничного принесла, чтобы ты был здоровый и быстроногий! Ну что, поговоришь со мной?
Конь высокомерно покосился на хозяйку, фыркнул и отвернулся. Покапризничал немного, пошевелил бархатными ноздрями и милостиво взял с протянутой узкой ладони хлебную корочку. И этот ничего не говорит. Радоваться бы надо, что голоса больше не слышатся, а на душе, словно колючий куст, царапается разочарование.
Дружок звонко лаял, забравшись на крышу своей будки:
–Вон! Вон! Ррразорррву!
Неужели голоса вернулись? Пес почуял маленькую хозяйку, замолчал и спрыгнул на землю. Заметив краюшку в руках Ивы, он радостно завилял пушистым хвостом.
–Вот тебе кусочек моего праздничного каравая! Чтобы долго жил, здоровым был, исправно нам служил. Скажи мне что-нибудь, ведь ты умеешь, – попросила Ива с замиранием сердца.