Калгари 88. Том 6 (СИ)

На арене играла негромкая романтичная музыка в исполнении Анны Герман —
— Светит незнакомая звезда,
Снова мы оторваны от дома.
Снова между нами города,
Взлётные огни аэродрома.
Здесь у нас туманы и дожди,
Здесь у нас холодные рассветы.
Здесь на неизведанном пути
Ждут замысловатые сюжеты.
Увидев, что на арене, у бортика, появляются фигуристы, трибуны разразились вялыми аплодисментами. Арина посмотрела на информационное табло — сейчас там светилась лишь надпись «Привет участникам соревнований!» и показывалось время в углу экрана. Гладкий, как стекло, лёд так и манил оставить на нём жирные росчерки. Оставить след себя. Тут же ожил информатор.
  
— Здравствуйте, дорогие товарищи. Сейчас в рамках Первенства СССР по фигурному катанию будет проведён третий, заключительный этап в соревновании девушек — прокат произвольной программы, после которого определится чемпионка СССР. На нашем соревновании сегодня присутствуют почётные гости — Председатель Совета министров СССР, член Политбюро ЦК КПСС, Николай Иванович Рыжков и первый секретарь Московского горкома КПСС, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, Борис Николаевич Ельцин.
Слова информатора были встречены бурными аплодисментами. Зрители, по обилию милиции у Дворца спорта и СОТРУДНИКОВ в штатском, заподозрившие, что будет нечто подобное, сейчас получили полное подтверждение своим догадкам. И встретили присутствие главного московского начальника и второго лица государства очень жарко.
— На разминку приглашается первая группа участниц, — выждав паузу, ожил информатор. — Аделия Оганян, город Ереван. Елена Глебова, город Рига. Агата Петрова, город Киев. Ясмина Мухаметова, город Казань. Маргарита Пепелова, город Душанбе. Людмила Хмельницкая, Свердловская область.
— Всё! Пошли! — сопровождающий открыл калитку, показывая, чтобы фигуристки выходили на разминку.
Обычно, во времена Арины, спортсмены выходили на лёд по списку, именно так, как объявил информатор, точно в таком же порядке. Потом останавливались на арене в ряд и приветствовали зрителей, каждая в кругу света из нескольких прожекторов, направленных на каждого фигуриста. Одновременно по арене бегали цветные огни и работала лазерная иллюминация. Так оформляли представление спортсменок, чтобы соревнования смотрелись более зрелищными, чтобы максимально приблизить их к развлекательному шоу.
В СССР 1986 года, естественно, никаким шоу и не пахло, и такого даже теоретически быть не могло. Шоу это там, на Западе, у нас — соревнования. Объявили тебя — марш на лёд в любом порядке.
Но фигуристки опять сильно заволновались — никто не желал выйти первым. Все тянули время, якобы снимая чехлы, кто-то просто не торопился, делая вид, что никак нельзя миновать девушек, стоявших перед ними.
Естественно, эту неловкость скрасила Арина! Кто ж ещё! Она в мгновение ока сняла чехлы, выпрыгнула на лёд и… Эпично чуть не свалилась, поскользнувшись и едва не отполировав носом гладкую и скользкую поверхность. Тут же оттолкнулась рукой от льда, чертыхнулась и ёлочкой поехала вдоль борта под дружные «охи и ахи» зрителей. Ехала и одновременно ругала себя. Вот к чему этот перфоманс из арсенала Соколовской? Прекрасно же знает, что сейчас, когда на волоске, ни много ни мало, висит путёвка в сборную и на чемпионат мира, нет времени до шуточек и прыжочков на потеху публике. Всё надо сделать точно, быстро и красиво. Именно с этого момента к ней пришло осознание, что нужно побеждать, и нужно включать голову…
… В вип-секторе Ельцин и Рыжков сидели рядышком, прямо в центре. Вокруг них словно образовалась некая пустая зона, которая демонстрировала особый статус высокопоставленных гостей. Присутствующие чиновники рангом поменьше, располагались на некотором отдалении, словно предоставляя друзьям обстановку тет-а-тет. Ведь умудрённые жизнью и партийной совестью умы, могли невзначай и вскользь, говорить о делах высоких, государственных и совершенно секретных.
Рыжков сделал карьеру не по партийной линии, а по производственной. Был директором Свердловского «Уралмаша», в 1975 году перебрался в Москву, в Госплан, потом стал министром, в Министерстве тяжёлого машиностроения СССР. Ельцина на посту первого секретаря Свердловского обкома почти не застал, но по производственной работе в 1970-е годы, конечно, пересекались часто, знали друг друга хорошо, ездили вместе на посиделки номенклатуры в заказники и боры. Рыжков, уже будучи Председателем Совета министров СССР, регулярно избирался в Верховный совет СССР, народным депутатом от Свердловской области, чему Ельцин весьма содействовал. Да и в целом Рыжков курировал Свердловск плотно.
Как ни крути, а Ельцин неофициально считался человеком Рыжкова. Именно Рыжков затянул товарища Ельцина на более высокопоставленную столичную работу, намекнув генеральному секретарю КПСС Михаилу Сергеевичу Горбачёву, искавшему новые молодые кадры, что есть такой человечек в Свердловской области, на которого можно положиться в ходе реформ. Поэтому уровень доверия между ними был высокий. А ведь Совет министров — это второй орган власти в СССР…
Предложение Бориса Ельцина посетить в качестве почётных гостей Первенство по фигурному катанию СССР Николай Рыжков сначала воспринял с большим скептицизмом: зачем мне, мол, это, но Ельцин настоял, заявив, что время от времени надо выбираться в народ и на деле показывать, что народ и партия едины. Какими целями на самом деле руководствовался Ельцин? Намеревался вывести поддержку Хмельницкой на более высокий, уже государственный уровень? Ведь сейчас он был первым секретарём горкома Москвы и непосредственно на состояние дел Хмельницкой не мог влиять. Да и Петров, первый секретарь Свердловского обкома, всё более отдалялся — чутьё бывалого партаппаратчика ещё ни разу не подводило.
Вот и сидели сейчас важные товарищи, обсуждали начало произвольной программы у девушек. Но начали совсем с другого.
— Вот скажи мне, Борис Николаевич, почему, когда объявляют спортсменок из союзных республик, то не называют, что они представляют Армянскую ССР или Украинскую ССР, а называют лишь столицы? — вдруг спросил Рыжков. — А когда назвали некую Хмельницкую, сказали, что она представляет Свердловскую область? Словно какое-то удельное княжество эта область. Особняком стоит. Наша родная область, заметь.
— Тут нет ничего удивительного! — важно ответил Ельцин. — Называют так, потому что спортсмены отбирались по республиканским и региональным чемпионатам. С чемпионата Армянской ССР приехала одна, с чемпионата Свердловской области — другая. С чемпионата Литовской ССР другая. А в РСФСР областей много, и приходится ещё и региональные соревнования проводить как областные. На чемпионате Свердловской области были из Казахстана и Киргизии спортсменки, из Новосибирской, Тюменской, Омской и Томской областей. Я тоже там присутствовал, когда Свердловск инспектировал. Так что всё честно, понимашь!
— А… Вот как… Тогда понятно, — кивнул головой Рыжков. — А я уж было подумал, что в Совмине РСФСР Воротников федерализацию и развал Союза продвигает.
— Тут ещё что… — замялся Ельцин, словно не зная, стоит ли говорить такие подробности. — Хмельницкая родом не из Свердловска. Она из Екатинска. Как и все свердловчанки, что выступать будут. Поэтому и Свердловская область.
— А их разве много? Землячек наших? — удивился Рыжков.
— Трое! — с гордостью сказал Ельцин. — От нашей области целых три спортсменки! Так что болеть нам есть за кого!
— Как же за неё болеть, если твоя Хмельницкая только что лёд чуть не понюхала? — рассмеялся Рыжков.
— В жизни всё быват, Николай Иванович, — усмехнулся Ельцин. — Вот увидишь, что она делает. Это настоящее искусство на льду, понимашь…
…Арина не задумывалась, что она творит искусство на льду, — для неё это была обычная работа. Да, творческая, да, с лёгким налётом богемности, но всё же это была работа. Физически тяжёлая и очень травмоопасная. И эту работу именно здесь и сейчас надо было выполнить на отлично. Поэтому разминку не форсировала. Большую часть времени проехала ёлочками, потом немного фонариками, потом кросс-роллами и шассе, у коротких бортов разворачиваясь перебежками. Оценивала качество и цепкость льда. Результатом была довольна — лёд мягкий и очень фигурнокатательный. На других спортсменок не смотрела, что они делают, но, судя по периодически ахавшим трибунам, пробовали они прыжки, и некоторые получались неудачно.