Уездная учительница магии

Я только усмехнулась невесело. Подумаешь, ведьмой обозвал! Не привыкать. Кем меня только не называли за последние недели... вчера вот — мошенницей.
В соседней овощной лавке я распрощалась с банкнотой, зато купила два мешка свеклы и два мешка овса и договорилась, что завтра мне их привезут домой. Теперь Велли не грозит смерть от голода.
Но надо и о себе подумать. Со вчерашнего дня у меня росинки маковой во рту не было. В кармане отыскалось несколько медных монет, в булочной мне продали вчерашний бублик.
Вышла на улицу, встала под скрипящей от ветра вывеской, с тоской посмотрела через дорогу, на галантерейный магазин Ракочи. Я так и не заглянула к матери Магды, чтобы купить у нее жакет и юбку. А теперь не на что покупать. На следующей неделе будет жалованье, дотяну как-нибудь на свекле и овсянке — придется Велли поделиться, а там посмотрим...
Сунув в рот бублик, чтобы освободить руки, я достала бумажник в глупой надежде, что там завалялась забытая банкнота. Бумажник хрустнул, кольнуло приятное предвкушение, но тут же пропало. Внутри лишь сухие желтые листья. Я собирала их для урока: дубовые, березовые, кленовые, — и забыла выложить. Часть листьев раскрошилась, бумажник был полон золотой трухи. Вот какая я богачка!
Открыла бумажник пошире и начала вытряхивать сор.
На дороге прошуршали колеса. Я покосилась и увидела сверкающий дьявольским черным блеском автомобиль.
И самого дьявола за рулем.
Я поспешила принять холодный и гордый вид. Что было непросто с черствым бубликом в зубах и пустым кошельком в руках.
Мне все равно, остановится он со мной поговорить или нет, твердила я себе. И лукавила: конечно, мне было не все равно.
Заскрипели тормоза; автомобиль остановился.
— Госпожа Верден! Эрика! — позвал меня Роберваль довольно нелюбезным тоном. — Мы позавчера не закончили разговор.
Я дернула плечом, подняла глаза — и почувствовала, что мое лицо непроизвольно стало злым и обиженным, а в груди вспыхнул гневный огонек.
— Мне некогда, — резко ответила я, сунув бумажник и бублик в сумку. — Спешу на занятия. Будет время — поговорим. Но только об успехах вашей дочери. Ни о чем другом я с вами разговаривать не стану.
Роберваль выбрался из автомобиля, собираясь подойти во что бы то ни стало. К счастью, в этот момент ко мне с визгом подбежали Магда Ракочи и ее подружка Ада; девочки уцепились за мои рукава и начали взахлеб рассказывать о кроликах.
Я поторопила девочек и пошла следом, придерживая велосипед.
Школа была моим убежищем, где я могла скрыться от напастей хотя бы ненадолго.
На прощание мы обменялись с Робервалем недобрыми взглядами. Он сел в автомобиль и уехал; давно уж затих рокот мотора, а я все неустанно осыпала Роберваля мысленными упреками и изобретала новые ядовитые слова.
 
* * *
Утренняя встреча сильно встряхнула мои нервы. На уроках я была сама не своя: сбивалась, теряла нить рассуждений, и даже повышала голос на детей, когда те расходились, и тут же жалела об этом.
Мы говорили о том, что видели на лесопилке. Регина перебивала одноклассников и лезла с уточнениями. Она больше всех знала о работе предприятия ее отца и очень хотела показать, какая она умная.
Дети терпеливо замолкали и давали ей говорить, но потом начали сердиться. Владислас не выдержал первым:
— Замолчи, всезнайка, дай и другим сказать!
Регина обиделась и надулась.
В другой раз я и сама попросила бы девочку быть посдержаннее, но теперь мне стало ее жаль. Регине хотелось внимания, хотелось, чтобы одноклассники видели ее превосходство и восхищались ей, но пока стать самой популярной девочкой в классе ей не удавалось.
Но не одно тщеславие заставляло ее вести себя таким образом. Регина не могла иначе: привыкла быть принцессой у себя дома, и думала, что и другие должны к ней относиться точно так же, как отец и гувернантка. Она еще не умела дружить, хотя в последнее время сблизилась с Адой и Ланзо.
Ланзо сегодня не пришел в школу и никто не знал, что с ним. Виктор куда-то делся: не убрал мусор, не приготовил школу к урокам. Учителям пришлось самим чистить и топить камины и следить за временем, потому как звонить в медный колокол, возвещающий начало и конец уроков, тоже было некому.
Неужто школьный уборщик опять «нырнул в стакан»? Однако недолго длился трезвый период. На перемене загляну в сторожку и проверю, все ли в порядке с Ланзо...
Регина опять влезла с замечаниями, на нее шикнули, глаза у девочки налились слезами от досады. «Почему они так, я ведь и правда знаю о лесопилке больше всех!» — читалось на ее лице. Она тесно сжала розовые губки (нижняя начала дрожать) и в точности, как и ее отец, насупила брови.
Я поспешила вмешаться.
— Регина, давай ты сделаешь отдельный доклад про лесопильный завод, — предложила я. — А мы потом зададим вопросы, и ты нам все-все разъяснишь, что мы не поняли. Попроси папу помочь тебе подготовить рассказ. Может, даже рисунки найдете! Мне бы хотелось понять, что за агрегат мы видели, похожий на мясорубку, только огромный, с трубами сверху. Управляющий не успел нам про него рассказать, а выглядит эта машина страшно.
— Это такая штука для измельчения и обжига опилок! — тут же довольным голосом объяснила Регина. — Ладно, сделаю доклад, раз вам так хочется!
— Очень хочется, — подтвердила я. — Ты пока послушай, что другие рассказывают, и делай заметки, где они ошибаются. Но не перебивай — потом, когда приготовишь доклад, растолкуешь, что не так. Уверена, ты сумеешь хорошо объяснить.
Довольная Регина кивнула и обвела класс победоносным взглядом.
— Дети, что с Ланзо? — спросила я. — Почему он не пришел на занятие?
— Наверное, его папаша заперся в доме и боится выходить. Сегодня же Дикая ночь, — объяснил Дитмар. — А уборщику вечно мерещатся зеленые черти и ведьмы. Он думает, что они заберут его или Ланзо.
И тут я забеспокоилась всерьез. Если у Лукаша приступ белой горячки, Ланзо может грозить опасность. Надо непременно сходить к нему вместе с директором.
Но и директора в школе не оказалось — он прислал записку, что слег с ревматизмом. Значит, еще один мой план насмарку — честно рассказать Степпелю о затруднениях со столичными родственниками. После уроков придется поехать к Степпелю в гости — не хватало, чтобы Роберваль первым донес ему о моей тайне.
Стоило вспомнить о Робервале, как во рту стало горько от обиды, а в висках заколотил пульс. Надо же было так обмануться в человеке! Стоило доверять первому впечатлению — я ведь сразу поняла, что он будет моим врагом... но потом мне показалось, что... Нет, не буду об этом думать!
И все же я чуть не расплакалась как Регина. Нервы, все нервы!
Обстановка в школе не давала успокоиться. О грядущей Дикой ночи шептались везде: в классах, в коридорах, в учительской…