Без стежка (ЛП)

Прежде чем она успела спросить, Фрэнк опустился на колени рядом с кроватью и притянул ее к себе, положив ее ноги себе на плечи, чтобы она была полностью открыта ему. Ее нежные складки тоже были слегка красными и опухшими, но блестели в мягком утреннем свете, и когда он провел языком по всей длине ее щели, стон Виктории, несомненно, был от удовольствия.
— Ты такая маленькая, — пробормотал он в чувствительную плоть. — Я не могу поверить, что мы так хорошо подходим друг другу.
  
— Может быть, тебе стоит еще раз проверить эту гипотезу, — сказала она, затаив дыхание. — Просто чтобы убедиться.
— Уверенность важна, — согласился он, слегка проведя языком по ее клитору.
Ее тело задрожало, руки, приносявосхитительное жжение, сжались в его волосах.
— Меньше разговоров, больше доказательств.
Фрэнк засмеялся и прижал рот к опухшему комку, хлестнув его языком и втягивая его глубже в рот, доведя ее до быстрой и интенсивной кульминации. Ее тело все еще дрожало, когда он сел на пятки и притянул ее к себе на руки, крошечный вход в ее тело целовал головку его члена.
— У меня к тебе вопрос, — торжественно сказал он.
— Сейчас?
Виктория попыталась надавить на него, затащить его внутрь, но он стиснул зубы и удержал ее на месте.
— Ты пойдешь со мной на свидание вечером, Виктория Штайн?
— Конечно.
— А завтра вечером?
Ее настойчивые попытки пошевелиться прекратились, когда она подняла голову, чтобы посмотреть на него.
— Да, Фрэнк.
— И каждую последующую ночь?
Было слишком рано говорить больше, но по теплоте и обещанию в его глазах она точно поняла, что он имел в виду.
— Каждую ночь, — согласилась она, наклонившись вперед, чтобы поцеловать его.
Его охватило облегчение, и когда их губы соприкоснулись, он погрузился глубоко в нее. Она выкрикнула его имя, и его семя вырвалось бесконечным потоком, когда ее узкое маленькое лоно сжалось вокруг него.
Когда они прижались друг к другу, тела дрожали, он поднял глаза к окну, и на фоне неба вырисовывалась ветряная мельница, поврежденная, но не разрушенная, вечный символ его прошлого. Но его будущее было здесь, с женщиной в его руках. Он прижал ее ближе и улыбнулся, наконец примирившись с тем, кем он стал.
Эпилог
Месяц спустя…
Солнечный свет проникал сквозь шторы, согревая лицо Виктории, когда она проснулась. Как обычно, рука Фрэнка обвила ее талию, удерживая ее прижатой к своему телу и не давая ей упасть с кровати. Каким-то образом он до сих пор не нашел той большой кровати, которую обещал ей, но она не возражала.
Его дыхание щекотало ей затылок, и она глубже прижалась к нему, наслаждаясь твердым теплом его тела, прижимающегося к ее телу. Она попыталась снова заснуть, но была слишком взволнована. Последние несколько недель они оба очень усердно работали и договорились взять сегодня выходной и провести его друг с другом.
Фрэнк также пообещал ей сюрприз, и ей не терпелось узнать, что он задумал. Ему нравилось удивлять ее, и после всей предсказуемости ей нравилось все.
Она перевернулась к нему лицом, легким прикосновением обведя линии его спящего лица — длинный прямой нос, линия швов, которые навсегда останутся на его лице, неожиданно чувственные линии его рта. Его рот дернулся, а затем глаза открылись, светясь теплом и любовью, когда они встретились с ней.
— Доброе утро, — пробормотал он хриплым от сна голосом.
Фрэнк притянул ее еще ближе, его губы нашли ее в сладком, неспешном поцелуе.
Но, несмотря на сладость его поцелуя, она чувствовала, как массивный выступ его эрекции прижимается к ее животу, и ответная волна желания затопила ее тело. Она прижалась к нему, а он поднял голову и улыбнулся ей.
— Ты что-то задумала, дорогая?
— Может быть.
Фрэнк обхватил ее грудь, слегка дразня тугую вершину.
— Сейчас? Или после сюрприза?
— Это трудное решение.
Виктория выгнулась в его руке, когда он сильнее потянул ее сосок.
— Почему не оба?
— Отличная идея, — согласился он, а затем его рот снова накрыл ее рот, на этот раз требуя, и она предалась удовольствиям слишком большого пары в слишком маленькой постели.
Значительное время спустя Фрэнк снова улыбнулся ей.
— А теперь сюрприз.
— Да, пожалуйста.
Он засмеялся, поцеловал ее и одним плавным движением поднял с кровати.
— Тогда тебе лучше одеться.
— Ты имеешь в виду, что это общественный сюрприз? — поддразнила она, наслаждаясь голодом в его глазах, пока он смотрел на нее.
— Не совсем, но нам нужно покинуть сарай. А теперь одевайся, пока у меня не возникло искушения отложить сюрприз еще на час или около того.
— Ты ненасытен.
— Я знаю. Не думаю, что когда-нибудь перестану хотеть тебя.
— Хорошо.
Его глаза загорелись, но она ускользнула прежде, чем он успел дотянуться до нее.
— Но позже.
— Тогда одевайся, женщина.
Виктория рассмеялась и пошла собираться. Одевшись, она нашла Фрэнка внизу в лаборатории. Его это больше не беспокоило, хотя Аластер Беннингтон заинтересовался ее работой и предоставил ей несколько новых единиц оборудования.
— Эти травы хорошо растут, — сказал он.
— На данный момент они самые многообещающие. На следующей неделе я отправлю несколько образцов Эдварду, чтобы посмотреть, сможет ли он повторить результаты.
Ее бывший помощник теперь руководил ее старой лабораторией, и у них сложились прекрасные рабочие отношения.
— Это здорово, но сегодня больше никакой работы.
— Конечно.
Фрэнк взял корзину, затем взял ее за руку и повел через заднюю дверь вверх по тропинке, ведущей к его мастерской.
— Это значит, что и для тебя никакой работы, — сказала она с насмешливой строгостью, пока они поднимались, хотя у нее не было реальных возражений, если ему понадобится поработать над одним из своих произведений.
Она любила его мастерскую, любила запах дерева и морилки, любила наблюдать, как его руки скользят по дереву с той же изысканной осторожностью, с которой они двигались по ее телу, но она была слишком занята, чтобы навещать его здесь в течение последних нескольких недель.
Они вышли на поляну, и ее сердце екнуло. Разрушенная ветряная мельница больше не была разрушенной. Свежий сайдинг заменил обугленное дерево, а паруса были очищены и отремонтированы, готовые к использованию новой парусины.
— Ты восстановил ее? — прошептала она.
— Не совсем, но начало хорошее. Что думаешь?
— Я думаю, это прекрасно! Не могу поверить, что ты сделал так много и так быстро.
— Мне очень помогли, и оказалось, что у большей части древесины были только поверхностные повреждения. Конструкция все еще прочная.
Судя по тону его голоса, Виктория поняла, что это важно. Она сжала его руку, а затем подпрыгнула на носочках.
— Можем ли мы войти внутрь?
— Конечно.
Они вместе пошли к мельнице, но, когда дошли до нее, Фрэнк остановился и поднял ее на руки, а затем внес через дверь.
Ее сердце пропустило еще один удар.
— Фрэнк?
— Просто тренируюсь, дорогая.
Прежде чем она успела решить, как ответить, Фрэнк медленно обернулся.
— Ну, что думаешь?
Внутри было так же нетронуто, как и снаружи, со свежим деревом на стенах и оригинальными широкими досками пола, отшлифованными до мягкого сияния. Единственным исключением стал массивный центральный пост. Его отшлифовали до гладкости, но темныелинии все еще портили поверхность.
— Я решил оставить следы как напоминание о том, что, даже несмотря на то, что мы ранены, мы все равно можем выстоять, сильные и могучие, — тихо сказал он.
Ее глаза наполнились слезами, когда она обвила руками его шею.
— Я так тебя люблю, — прорыдала она.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал он, и тогда ей пришлось перестать плакать, потому что он ее целовал.
Когда Фрэнк, наконец, поднял голову, он нежно провел большим пальцем по ее влажной щеке, его глаза светились теплотой.