Младший сын мэра (СИ)
– Спасибо, – снова розовеет она.
Становится рядом, а я, протянув руку, пропускаю сквозь пальцы шелковистые русые пряди. Она смущается, но придвигается ближе. Так, что ее обнаженное плечо касается моего пиджака.
– Кирилл, я спросить хотела.
– Спрашивай.
– Ты уже точно там останешься? Сюда не вернешься?
– Уже точно останусь там.
Она шумно вздыхает и вдруг улыбается.
– А ты знаешь? Я тоже решила перевестись в столичный вуз…
– Ого! Серьезно?
Было бы неплохо. Я бы с удовольствием помог ей там… освоиться.
– Да, папа обещал посодействовать. Так что…
– Встретимся в столице… – делаю последнюю затяжку и, затушив сигарету, обнимаю Карину за плечи и прижимаю к себе.
Она сама тянется за поцелуем. Склонившись, накрываю пухлые губки своими. Мягко, невинно. Торопиться не хочу, да и не место здесь. Не хватало, чтобы Денежка нас застукала.
Я остаюсь в ресторане до позднего вечера. Именинник, как обычно, в кашу. Денежка трется около меня, изредка убегая на танцпол попрыгать. Карина бросает на меня многозначительные взгляды, явно намекая, что хочет уйти отсюда со мной. Только мне ее порадовать нечем, потому что я уже сказал Насте, что довезу ее до дома.
Да и начинать я здесь с Кариной ничего не хочу. Пусть в Москву для начала переберется, а там разберемся.
Прощаясь с ребятами, договариваемся в субботу встретиться на турбазе, где уже давно было запланировано отметить окончание учебного года.
Уходя, незаметно подмигиваю Карине. Настя не замечает, потому что вперед меня уже бежит к моей машине.
– Я скучала по твоей Ауди, – пристегивается и любовно проводить кончиками пальцев по панели.
– Я тоже. Думаю продать ее…
– Зачем?! – вскидывается она, – оставь, она мне нравится.
– Тебе перезвонили с «Капитала»? – перевожу тему, пока она не догадалась, почему именно я собираюсь продавать машину.
– Еще нет.
– Позвонят.
Я обратился к знакомому отца с просьбой взять к нему в строительную компанию Денежку. На практику с последующим трудоустройством. Она уже там практиковалась. Вроде, успешно. Настя вообще девчонка сообразительная. Умненькая, впитывает все, как губка. Но толковый спец из нее выйдет, если она усидчивости научится.
– А ты?
– Что я?
– Уже решил, где работать будешь?
– Думаю пока, – отвечаю уклончиво.
Так, за разговорами о будущем, доезжаем до ее дома. Сидим еще несколько минут, пока она в красках рассказывает, как представляли проекты наши ребята. Как Катюха напилась успокоительных, а потом ее тошнило в туалете, и как Кулемин забыл тему собственной работы.
Закинув голову, звонко смеется, а я вдруг отчетливо понимаю, что правда скучал. Не хватало мне там ее смеха и эксцентричности.
– Ну, ладно, я пойду… – вздыхает с сожалением, – увидимся в субботу?
Киваю и вижу, как она тянется ко мне с намерением попрощаться поцелуем. Фиксирую ее плечи рукой и подставляю щеку.
– Боишься меня? – спрашивает тихо хрипловатым голосом.
Коснувшееся моей кожи теплое дыхание посылает по шее россыпь холодных мурашек. Неожиданно.
– Нет, – усмехаюсь я и не успеваю среагировать, как кончик ее языка касается моей нижней губы.
Вдоль позвоночного столба проходит ток и ударяет прямиком в пах.
Слышу, как хлопает дверь. Стук каблуков по асфальту. Мелькающие в темноте стройные ноги и копна черных волос.
Дожили, бля…
Глава 10.
– Тася, да откуда ты это знаешь?! – ору в трубку, как слетевшая с катушек истеричка.
– Мне Лиза сказала, – оправдывается подруга, – только вчера.
Меня сотрясает озноб, как от высокой температуры. На коже выступает холодный пот, и зуб на зуб не попадает.
Он снова это сделал! Он снова это сделал!
– Почему он мне не сказал, Тася?.. Я же спрашивала про работу… он не ответил!
– Я не знаю, – проговаривает она, но спустя несколько мгновений, добавляет, – вероятно, помнит, как ты отреагировала в прошлый раз.
В прошлый раз, когда я на эмоциях сиганула в озеро, он меня чуть не убил. Уехал на следующий день, а я потом две недели бронхит лечила.
Еще два месяца в подушку по ночам ревела, а потом сумела убедить себя, что все к лучшему. Что эти два года пойдут нам обоим на пользу. Я окончательно созрею и, дай Бог, поумнею. Он – успеет соскучиться и поймет, что лучше меня нет никого.
Я верила в это целый год! Я жила этой надеждой. Я ждала его, отсчитывая дни в календаре!
И что?.. Все оказалось напрасным! Он вообще не планирует возвращаться!
– Тася, что мне делать теперь? – произношу я тихо, – как мне жить?
– Может, стоит к Артурчику присмотреться? – неуверенно предлагает она.
– Не хочу я с Артурчиком.
– Ладно, ты только не расстраивайся и… Настя, очень прошу, держи себя сегодня в руках.
– Я постараюсь.
– Если тебе реально плохо, мы можем не ехать, – слушаю ее приглушенный успокаивающий голос, – хочешь, я останусь с тобой?
Об этом не может быть и речи. Я поеду. Сгрызу ногти до мяса, но буду вести себя достойно.
– Нет, Тась, мы поедем…
– Тогда возьми себя в руки, о’кей? Не падай в его глазах еще ниже.
– Хорошо, – шепчу я, прежде чем отключиться.
Сказать проще, чем сделать. Откинув телефон в сторону, падаю ничком на кровать и вгрызаюсь зубами в подушку. Из глаз неконтролируемо бегут слезы.
Я понимаю, что плакать мне сейчас нельзя. Я не смогу до вечера привести себя в божеский вид. Но и успокоиться тоже оказывается непосильной задачей.
Я только что ориентир потеряла, смысл жизни. Эта новость меня буквально размазала, разрушила до основания. А в груди снова пылает пожар. Как в тот день на даче у Артура.
Но я так больше не хочу. Еще одного такого унижения от Кирилла точно не переживу.
Поэтому нужно взять себя в руки. Как бы не было мне сейчас плохо, я не могу упустить возможности нормально с ним попрощаться.
Навсегда.
Боже… Боже…
Сцепив зубы, глухо мычу в подушку. От боли в груди темнеет в глазах. Соскочив, с кровати, бегу в ванную, и закрывшись изнутри, встаю под душевую лейку. Уговорив себя убиваться потом, когда он уедет, прекращаю реветь и начинаю собираться на турбазу.
Пока складываю вещи для ночевки в рюкзак, пишу сообщение Карине. Мы сдружились с ней за последний год. Не знаю точно, что нас сблизило. Вероятно, теплые чувства к Греховцеву.
Она тоже в него влюблена. Сама призналась мне однажды. Я тогда в волосы вцепиться ей хотела, а потом подумала и успокоилась. Нам с ней делить нечего. Ни одной из нас он в итоге не достался.
Хотя у меня в этом плане было весомое преимущество – со мной он этот год общался, а с ней нет. Иногда я делилась с ней новостями от него, когда не было настроения – молчала как партизан. В любом случае она знает, что я значу для него гораздо больше, чем она.
«Ты знала, что Кирилл после универа в столице останется работать?»
«Да, мне Лиза сказала»
«И как тебе новость?»
«Я рада за него, Настя. Там большие перспективы»
Блаженная. Совсем дура или прикидывается? Со связями его отца у Кирилла везде большие перспективы. У нас город тоже немаленький, и при желании здесь можно было новую строительную компанию основать.
Я об этом мечтала. Что он откроет собственную фирму и позовет меня туда работать.
Горестно вздохнув, берусь за макияж. Веки немного припухли, глаза покраснели, в остальном неплохо.
Наношу тон, немного румян и тщательно прорисовываю стрелки. Попутно не перестаю думать о Греховцеве и прихожу к неутешительному выводу, что нам не судьба.
Я бы ждала хоть тридцать лет, если была хоть одна крохотная надежда. Если бы он хотя бы намекнул на то, что что-то ко мне испытывает. Если бы я сама заметила огонек интереса в его холодных серых глазах.
Но нет. Пусто там и тогда было, и сейчас. Я поняла это, когда, не удержавшись, помимо скромного поцелуя в щеку, коснулась языком его губы. Меня саму жаром опалило, а у Греховцева на лице ни один мускул не дрогнул. Кажется, даже поморщился брезгливо.