Столкновение (ЛП)

— Ты не можешь смотреть наш сериал без меня. Нам нужно составить расписание.
— Разве мы не можем просто посмотреть, а потом обсудить его позже?
Ее вздох поражает меня.
— Это извращение какое-то. Конечно, мы не можем это сделать!
— Хорошо, хорошо, мы составим расписание.
Она выставляет мизинец.
— Обещаешь?
— Обещаю, Саммер, — я обвиваю ее мизинец своим.
Мы снова замолкаем, когда наступает реальность.
— Это отстой, — говорит она, и я не могу не согласиться. — Я буду скучать по тебе.
— Я тоже, но давай думать о настоящем. Я здесь, — я притягиваю ее ближе. — Ты тоже здесь, верно?
Она кивает.
— Нет места, где я бы хотела еще быть.
Я полностью принадлежу ей. Разумом, телом и душой, или что там говорилось в том фильме, который Саммер заставила меня посмотреть. До глубины души я принадлежу ей.
— Я просто должен оставить свой след, чтобы ты продолжала возвращаться ко мне.
Потому что она уже оставила, и он прямо в центре моей груди.
 Глава 47 
 
 
  Саммер  
Моя паранойя по поводу взлома не проходит до тех пор, пока мы не покидаем Коннектикут. Она разъедала меня изнутри, но мне удалось засунуть ее куда-то глубоко в сознание на время наших каникул. В течение девяностоминутной поездки до дома бабушки и дедушки Эйдена в Провиденсе, штат Род-Айленд я переключаю каждую песню, которую предлагает Эйден. Но когда я ставлю ту, которая мне нравится, он поет ее вместе со мной, и я не могу сдержать улыбку, даже когда у меня начинают болеть щеки.
Когда мы въезжаем на подъездную дорожку к красивому кирпичному дому, у меня в животе поселяется пустота. Последний раз, когда я проводила весенние каникулы со своей семьей, мы смотрели, как играет мой отец, и катались с ним на коньках после игры, но теперь от этого воспоминания у меня в животе образовалась темная яма.
Когда теплая рука Эйдена привлекает мое внимание к нему, яма сужается.
— Ты в порядке?
Я киваю, и хотя не похоже, что он мне верит, он ласково улыбается и целует костяшки моих пальцев.
Эдит и Эрик Кроуфорд сияют, как рождественские гирлянды, когда открывают входную дверь. Их любовь исходит от них, как свет от мерцающей свечи, и я чувствую ее часть, когда Эдит выжимает из меня жизнь в объятиях.
Поскольку я первая девушка, которую Эйден привел домой, они хотят знать обо мне все. Через час после того, как я рассказала всю свою автобиографию, мы поднимаемся наверх, чтобы разложить вещи.
— Саммер, ты можешь остаться в комнате для гостей, а Эйден, твоя старая комната там же, где и была.
Эйден бросает на свою бабушку странный взгляд.
— Она может остаться в моей комнате.
— Ты не можешь спать на диване, детка. Твой тренер расстроится, если я отправлю тебя в университет с болью в спине.
Он смеется, но она, кажется, не шутила.
— Я имел в виду, что мы можем остаться в моей комнате вместе, — объясняет он.
Она ничего не говорит, сбитая с толку. Ой-ой.
— Комната для гостей подойдет, — перебиваю я, прежде чем Эйден успевает ответить.
— Саммер, — начинает он.
— Серьезно, Эйден. Почему ты хочешь спать на диване? — мой предупреждающий взгляд только заставляет его лицо сморщиться в замешательстве.
Лицо Эдит расплывается в яркой улыбке.
— Отлично, тогда вы двое устраивайтесь, а я начну готовить ужин.
Я шлепаю его по руке, когда она уже скрылась из виду.
— Ты с ума сошел?
Он сжимает свою руку с обиженным видом.
— Иза-за того, что хотел спать с моей девушкой? Я так не думаю.
— В доме твоих бабушки и дедушки! Я пытаюсь произвести на них хорошее впечатление, Эйден.
Он хихикает и берет мою сумку. Я хватаюсь за ручку, и мы по-детски играем в перетягивание каната в прихожей, пока он не отпускает ее, и я не спотыкаюсь.
— Ты серьезно, — говорит он. Эйден выглядит измученным. Наверное, он рассчитывал просто заснуть вместе со мной. — Это смешно. Не упрямься.
— Это всего лишь одни выходные. Твои яйца не отвалятся.
Эйден хмурится, проводя рукой по лицу.
— Саммер, моей бабушке все равно, — я все еще не двигаюсь с места, поэтому он продолжает. — Она та самая женщина, которая наполнила мою сумку презервативами, когда я уезжал в Далтон. И та самая, которая сказала мне, что если ты забеременеешь от меня, она надерет мне задницу, но если мы пораньше начнем, то сможем заполнить детьми целый каток. Поверь мне, она издевается над нами.
Я переминаюсь с ноги на ногу.
— Я все еще не думаю, что это хорошая идея. Это дом твоего детства. Я не собираюсь осквернять его святость.
— Это не церковь, детка, — он делает шаг ближе. — Пойдем, я даже почитаю тебе твое порно.
Я крепче сжимаю свою сумку, к моим щекам приливает румянец.
— Мне не нужно, чтобы ты читал мне порно. Для этого у меня есть приложения.
Когда он приподнимает брови, я понимаю, что сказала слишком много. Но Эйден не стал спорить дальше, потому что я унесла свои вещи в комнату для гостей.
Ужин с Кроуфордами вращается вокруг историй о детстве Эйдена и его родителях, Лорелеи и Аароне. У меня начинают болеть щеки от такой частой улыбки, и когда я прошу его бабушку с дедушкой рассказать о его неловких историях из детства, Эйден в отместку сжимает мое бедро.
После ужина я взбегаю по ступенькам раньше него и запираю свою дверь. Но я жалею об этом сразу же, как только начинаю ворочаться, не в силах заснуть.
Когда на мой телефон приходит сообщение, я знаю, от кого оно.
 Эйден 
 Эйден: Я скучаю по тебе. 
 Саммер: Ты просто хочешь, чтобы мне стало стыдно, и я пришла к тебе спать. 
 Эйден: Неправда. Я хочу, чтобы тебе стало стыдно, и ты пришла и обняла меня. 
 Саммер: Я сделаю скриншот и отправлю его парням. 
Эйден: Отправляй. Расскажи им, насколько мне нравится умолять, стоя перед тобой на коленях.
 Эйден: Я буду гладить тебе спину, пока ты не заснешь. 
 Саммер: Хорошая попытка. 
 Эйден: Я могу принести чай. 
 Саммер: Ничего не получится. Спокойной ночи, обнимашка. 
* * *
Проснуться рано следующим утром не составляет труда, потому что я не выспалась. Внизу, на кухне, находится Эдит, и когда я пытаюсь помочь, она отталкивает меня.
— Эйден все еще спит? — спрашиваю я, пока она накладывает мне еду на тарелку.
— Ты не спала в его комнате? — увидев выражение моего лица, она разражается хохотом. Она кладет руку мне на плечо, чтобы перевести дыхание. — Прости, милая. Я просто пыталась подразнить Эйдена. Я не настолько старомодна.
— Ой, — щебечу я, чувствуя себя глупо.
Она все еще хихикает, когда направляется к плите.
— Эйден вышел с Эриком проверить закусочную. Хотя сейчас они, наверное, на замерзшем пруду.
Я пью свой апельсиновый сок.
— Эрик тоже играет? Эйден никогда не говорил об этом.
— Вовсе нет. Но родители Эйдена брали его с собой, так что Эрик немного научился, чтобы иметь возможность с ним играть.
Нежность наполняет мое сердце.
— Знаете, Эйден был бы рад, если бы вы пришли на его игру.
От этого предложения на ее лице появляется печальное выражение, и я не знаю, сказала ли я что-то не так.
— Мы хотели приехать, но это сложно из-за закусочной и колена Эрика. Дальние поездки сейчас почти невозможны.
Зная, как много значило для Эйдена то, что я ходила на его игры, я могла только представить, как он обрадуется, увидев там своих бабушку и дедушку. Он никогда не стал бы просить их о поездке, но это не означало, что я не попытаюсь.
— Если бы я смогла организовать для вас поездку на «Замороженную четверку» в Бостоне, как вы думаете, вы могли бы разобраться с закусочной?