Предательство по любви

Глядя на собеседницу, сыщик невольно подумал, что если у генерала и впрямь не было в мыслях ничего непозволительного, то, стало быть, в его жилах текла рыбья кровь.
– Но Александра пребывала в дурном настроении с самого начала, – продолжала Луиза. – Ни разу не улыбнулась за весь вечер, подчеркнуто не замечала Таддеуша. Сказать по правде, мистер Монк, я терпеть не могу мирить гостей. Семейные скандалы – безобразное зрелище, и присутствовать при этом весьма неприятно. А тогда у них, очевидно, произошел какой-то небывалый скандал…
– Но односторонний, вы говорите?
– Прошу прощения?
– Односторонний скандал, – повторил Уильям. – Из ваших слов получается, что сердилась одна Александра, генерал же был спокоен и сдержан.
– Да, действительно… – произнесла красавица с некоторым удивлением. – Возможно, Таддеуш запретил ей что-нибудь или поступил в чем-то по-своему, вопреки ее желаниям… Но из-за этого же еще не стоит убивать, правда?
– А из-за чего стоит убивать, миссис Фэрнивел?
На секунду у женщины перехватило дыхание. Но в следующий миг она уже улыбалась:
– Какую неожиданную вещь вы сказали, мистер Монк! Вот уж о чем я не имею ни малейшего понятия… Никогда никого не собиралась убивать. Я сражаюсь по-другому.
Уильям вперил в нее взгляд:
– А как вы сражаетесь, миссис Фэрнивел?
Луиза опять улыбнулась:
– Осмотрительно, мистер Монк. И не предупреждая противника заранее.
– И побеждаете?
– Да, побеждаю, – ответила хозяйка, однако в следующую секунду, казалось, уже пожалела о своем ответе. – Как правило… – уточнила она. – Но, конечно, в случае поражения я бы не… – Она оборвала фразу, поняв, что оправдываться глупо. Детектив ее и не обвинял. В сущности, намек в его словах явился плодом ее собственного воображения. В конце концов, Луиза сама подняла эту тему. – Затем мы пошли к столу, – продолжила она. – Сабелла отпускала язвительные реплики, Дамарис Эрскин пугала своим поведением бедняжку Максима, Алекс говорила со всеми, кроме Таддеуша… Да и меня не баловала разговорами. Видимо, полагала, что я на его стороне, какая глупость! Я вообще не вмешивалась в их ссору, просто пыталась выполнить свой долг хозяйки.
– А после обеда?
– О, джентльмены, как обычно, остались в зале, а мы перешли в гостиную, где какое-то время сплетничали. – Женщина пренебрежительно повела красивыми плечами. – Сабелла, помнится, ушла наверх, сославшись на головную боль. У нее это часто случается после родов.
– Вы сплетничали о чем-то конкретном?
– Право, не помню. Дамарис вела себя очень глупо весь вечер. Почему – не знаю. Обычно это вполне разумная женщина, но тогда она была на грани истерики. Может быть, поссорилась с мужем. Мне даже пришло в голову, что Дамарис еще дома выпила слишком много вина. Иначе трудно объяснить, отчего она так доводила бедного Максима. Она, конечно, эксцентричная особа, но не до такой же степени!
– Я поинтересуюсь, – пообещал Монк. – Но что случилось дальше? Генерал должен был покинуть зал.
– Да, так и было. Я проводила его наверх к своему сыну Валентайну. Он был дома, потому что еще не оправился от кори, бедняжка. Они с генералом были очень друг к другу привязаны. Валентайн, как всякий мальчик, мечтает о военных подвигах и походах на край света. – Луиза взглянула собеседнику в глаза. – Он обожал слушать рассказы Таддеуша об Индии и Дальнем Востоке.
– Стало быть, генерал Карлайон поднялся в комнату вашего сына. Вы остались с ним?
– Нет. Пришел мой муж и сказал, что вечер нужно спасать. Как я уже упоминала, некоторые гости вели себя просто неподобающе. Фентон Поул и миссис Харгрейв еще пытались поддерживать светскую беседу… Так, во всяком случае, рассказывает Максим.
– И вы сошли вниз, оставив генерала с Валентайном?
– Да, совершенно верно. – Лицо красавицы застыло. – Больше я его живым уже не видела.
– А ваш супруг?
Луиза слегка изменила позу, но штора по-прежнему находилась у нее за спиной.
– Он остался наверху, – ответила она. – И стоило мне появиться в гостиной, как наверх ушла и Александра. Она была в бешенстве, очень бледная. Я подумала, что она собирается затеять еще одну ссору, но остановить ее не смогла. Я не знала, в чем причина ее гнева… Да и сейчас не знаю.
Уильям посмотрел на нее пристально и серьезно.
– Миссис Карлайон утверждает, что убила своего мужа, потому что тот состоял с вами в любовной связи. И якобы все это знали.
Глаза хозяйки широко раскрылись – недоверчиво и удивленно. Услышанное было настолько нелепо, что она даже не восприняла его как оскорбление.
– В самом деле? Но это глупо! Она сама не может этому верить! Мы с генералом были добрыми друзьями, но не более того. В конце концов, спросите кого-нибудь, кто нас знает! Хочу надеяться, что я весьма привлекательная женщина, но рассудка я еще не лишилась.
Монк улыбнулся, как бы подтверждая, что женщина она действительно более чем привлекательная.
– Может, имелся какой-то повод, заставивший миссис Карлайон вас в этом заподозрить? – поинтересовался он.
– Ни единого, – покачала головой его собеседница. Наконец Уильям разглядел, какого цвета у нее глаза. Карие. – В самом деле, мистер Монк, я думаю, что причина была иной. Видимо, какая-то ссора, о которой мы ничего не знаем. Но, честно говоря, все это уже неважно. Какая разница, почему она убила генерала…
– Для судьи – очень большая, ему ведь выносить приговор, – заметил детектив, ожидая, что на лице женщины отразится жалость. Однако оно осталось совершенно спокойным.
– Я плохо знаю законы – можно сказать, не знаю вовсе. – Луиза улыбнулась. – Но, полагаю, ее так или иначе повесят.
– Очень может быть, – согласился сыщик. – Вы остановились на том, что ваш муж и генерал остались наверху и туда же направилась миссис Карлайон. Что было потом?
– Вернулся Максим, а затем, минут через десять, – Александра. Выглядела она ужасно. Вскоре Максим вышел зачем-то в передний холл (в комнату Валентайна мы поднимались по другой лестнице, так ближе), тут же возвратился и сказал, что случилось несчастье – Таддеуш упал и серьезно расшибся. Чарльз… доктор Харгрейв… пошел посмотреть, не сможет ли он оказать генералу какую-нибудь помощь. Потом вернулся и сообщил, что Таддеуш мертв и надо вызвать полицию.
– Что вы и сделали?
– Конечно. Прибыл сержант Ивэн, начались расспросы… Это была самая ужасная ночь в моей жизни.
– То есть возможность убить генерала имели: миссис Карлайон, ваш муж, Сабелла и вы, так?
Хозяйка дома удивилась:
– Да, я полагаю… Но зачем?
– Еще не знаю, миссис Фэрнивел. Когда сошла вниз Сабелла Поул?
Луиза на секунду задумалась, затем произнесла:
– После того как Чарльз сказал, что Таддеуш мертв. Я не помню, кто сходил за ней. Ее мать, видимо. Я понимаю, мистер Монк, что вам нужно помочь Александре, но пока не вижу, как вы сможете это сделать. Мы с мужем не имеем никакого отношения к смерти Таддеуша. Сабелла, правда, слишком эмоциональна, но я не думаю, что она могла убить своего отца.
– Ваш сын сейчас дома, миссис Фэрнивел?
– Да.
– Могу я поговорить с ним?
Луиза взглянула на него встревоженно, что, впрочем, было вполне естественно.
– Зачем? – спросила она.
– Он мог стать свидетелем ссоры, после которой генерала убили.
– Валентайн ничего не знает. Я спрашивала.
– Мне все-таки хотелось бы услышать это от него, если позволите. Ведь получается, что миссис Карлайон покинула его комнату за несколько минут до убийства. И если он мальчик сообразительный, то кое-что в ее поведении могло броситься ему в глаза.
Несколько мгновений красавица колебалась. То ли она не хотела подвергать сына допросу, то ли боялась каких-то его признаний.
– Я полагаю, в ваших интересах, чтобы дело миссис Карлайон прояснилось как можно скорее, – мягко напомнил детектив.
– Оно уже прояснилось, мистер Монк. Александра созналась.
– Но это еще не конец, – заметил Уильям. – Это только начало. Могу я увидеть вашего сына?