Находка на Калландер-сквер

— Думаю, это так, — согласился он. — Может быть, нам лучше обсудить что-нибудь еще.
Они переключились на разговор, который был не столь взрывоопасен. Вскоре появился слуга и объявил, что пришел сэр Роберт Карлтон. Брэнди, с необычным для него тактом, тут же встал, извинился и ушел.
Карлтон тоже отказался от портвейна. Он неловко топтался посреди комнаты. Его напрягшееся лицо выдавало человека в состоянии эмоционального стресса.
— Ужасные новости о бедняжке Доран, — сказал он, тяжело дыша. — Бедное создание, бедная женщина! Как подумаю, что она была там все это время, а мы не знали, ходили мимо по своим делам…
Балантайну эта мысль не приходила в голову, и теперь он был испуган. Такая близость жизни и смерти! Они проходили мимо с полнейшим безразличием, не замечая смерти другого человека. Неужели они так же постоянно проходят мимо друг друга? Инстинктивно он встретился с взглядом Карлтона. Что-то новое было в его взгляде, и он не мог определить, что именно.
— О Ефимии… — робко начал Карлтон.
Генерал попытался придать своему лицу выражение мягкости, которую он и в самом деле чувствовал. Он ничего не сказал, подумав, что лучше подождать.
— Я… — Роберт с трудом говорил, все время запинаясь. — Я не понимал. Я, должно быть, казался ей… очень холодным… Она хотела ребенка. Я… я не знал этого. Я хочу… я хочу, чтобы она чувствовала, что может сказать мне об этом. Это, должно быть, моя вина, что она не могла. Я был слишком… Я возвел ее на пьедестал… Я не понимал, какая… как неуютна жизнь без уважения. Она хотела ребенка… Это все.
— Я понимаю. — Балантайн совсем ничего не понимал, но чувствовал страстное желание Карлтона найти людей, которые поверят вместе с ним в то, что это может быть понято. И он хотел думать, что генерал уже понял это. — Да, я понял, — повторил он.
— Я нахожу… — Роберт вздохнул. — Я нахожу, что трудно ужиться с этим, но со временем я уживусь. Я буду считать ребенка своим. Брэндон… Ты понимаешь? — Его лицо покрылось красными пятнами. Он не мог справиться с волнением.
— Конечно, — тут же откликнулся Балантайн. — Поступить как-то иначе было бы жестоко и очень неправильно!
— Спасибо. — Рука Роберта сжалась, на виске было заметно нервное подрагивание. — Я… я люблю ее очень сильно, ты знаешь.
— Ефимия прекрасная женщина, — великодушно сказал генерал, и он действительно так думал. — И она полюбит тебя еще больше за твое понимание.
Карлтон быстро взглянул на него.
— Ты так думаешь? — В его голосе звучала робкая надежда. Было больно слышать это.
— Я уверен, — твердо заверил его Балантайн. — Ты все еще уверен, что не хочешь немного портвейна? Очень хороший портвейн. Мне его рекомендовал Реджи Сотерон. Он знает и множество других вещей, но в собственных вкусах он разбирается лучше всего.
Карлтон глубоко вдохнул и медленно выдохнул:
— Спасибо. Пожалуй, не откажусь.
  
Глава 9
 
Реджи Сотерон увидел Питта на следующий вечер. Он только устроился в своем удобном кресле, чтобы отойти от неприятной поездки, от жестких рессор, от отвратительного, постоянно дующего ветра, от заливающего за воротник дождя, когда слуга объявил, что пришел Питт. Реджи серьезно подумывал о возможности отказаться видеть его, но решил, что это будет неумно. Это могло натолкнуть Питта на идею покопаться глубже в других областях, которые было бы правильным не затрагивать. И, конечно, избежать встречи с ним — значит потерять возможность защитить себя перед тем, как он будет атакован. Чертов Фредди Больсовер!
— Проводи его сюда, — сказал он несколько раздраженно. — И убери со стола хороший херес и принеси какое-нибудь другое вино. — Глупо оскорбить инспектора, ничего ему не предложив, но и тратить напрасно хороший напиток не стоит.
Вошел Питт. Как всегда неопрятный, пальто нараспашку, с промокшими плечами. Но лицо добродушное и настроение хорошее. И взгляд более проницательный, чем Реджи казалось раньше.
— Добрый вечер, сэр, — поприветствовал он. Странно, что у этого парня такой высокий голос и такая ясная дикция. Слишком много о себе воображает. Подражает вышестоящим.
— Вечер добрый, — ответил Реджи. — Я полагаю, вы пришли относительно бедняжки Елены Доран? Не могу сказать вам о ней ничего, не знаю.
— Конечно нет, — вежливо согласился Питт. — Я уверен, если бы вы что-то знали, вы бы сказали нам задолго до того, как мы пришли спросить вас об этом. Тем не менее… — Он вдруг рассмеялся, что в другой ситуации было бы даже приятно, если бы он был равным по статусу, конечно. — Тем не менее, возможно, вы сможете заполнить несколько пробелов в расследовании.
— Херес? — предложил Реджи, поднимая графин.
— Нет, благодарю вас, — отказался Питт, слегка взмахнув рукой.
Реджи налил себе. Настроение испортилось. Он приготовил для парня простое вино с кухни, но тот отказался. Теперь придется, как дураку, стоять здесь и пить эту кислятину самому.
— Я уже говорил вам, — сказал он с обидой. — Я не знаю ничего о Елене Доран.
— О ее смерти — может быть. Но вы должны что-то знать о ее жизни. — Питт говорил, не повышая голоса. — Может быть, больше, чем вы сами думаете. Мне нужно ваше мнение. Вы светский человек, вы должны оценивать людей как банкир.
Сотерону не стоило удивляться. Конечно, парень разыскал информацию о нем и о роде его занятий. Это правда, он довольно хорошо умел оценивать людей до сих пор. Хотя и ошибся в оценке Фредди…
— Естественно, я скажу вам все, что смогу, — немного смягчился Реджи. — Все были шокированы. Елена была такой молодой…
— И, говорят, очень хорошенькой. — Инспектор вопросительно поднял брови.
— Да, это так. Правда, бледновата. Я не очень люблю блондинок. Выглядят хрупкими. Но очень нравилась тем, кто любит женщин такого типа. Сам предпочитаю более крепких женщин. — Нельзя дать ему ни малейшего намека, что Реджи может быть заподозрен. Надо сделать так, чтобы эта мысль не возникала с самого начала.
— Я сам не люблю блондинок, — согласился Питт. — Особенно ярких блондинок. Они кажутся мне холодными.
Может быть, этот парень не так уж плох. Во всяком случае, чисто по-человечески.
— Правильно, — согласился Сотерон. — Приятная девушка, всегда была вежлива и хорошо себя вела. Насколько я знаю. Жаль. Очень жаль.
Все это время взгляд Питта был прикован к нему.
— Кто был ее поклонником, вы знаете? Кто-то должен быть.
— О, конечно, — согласился Реджи. Этот вопрос — хорошая возможность. — Алан Росс очень ее любил в то время, но я полагаю, вы об этом знаете.
— Алан Росс?
— Да. Парень, который только что женился на Кристине Балантайн. Буквально сегодня утром.
— Да, разумеется. Я слышал, он любил Елену Доран.
— Чертовски больше, чем просто любил, — он сходил с ума от любви к ней. Был ужасно расстроен, когда она сбежала… или, я думаю, следует сказать, когда она была убита. — Он взглянул на Питта. — Полагаю, она была убита?
— Боюсь, здесь нет никаких сомнений.
— Откуда вы знаете? Я думал, тело было… ну…
— Так оно и было. Но осталось несколько кусочков одежды и, конечно, кости. Вся плоть была съедена, но кости уцелели. Шейные позвонки сломаны. Нужны очень сильные руки, чтобы проделать это с такой аккуратностью.
Сотерон вздрогнул от отвращения.
— Да, отвратительно, не так ли? — кивнул Питт, хотя Реджи услышал в его голосе нотки, значение которых не смог определить. Своеобразный человек. Без сомнения, он служит своей цели. И, если аккуратно себя вести, он может также послужить и цели Реджи.
— Он очень страдал, — продолжал Сотерон. — Какое-то время ходил словно помешанный. Не то чтобы я имею в виду…
— Но это может быть одна из возможностей, — закончил за него Питт.
Реджи сделал вид, что обдумывает эту идею.
— Должен признать, что это так, — наконец медленно проговорил он.
— Он говорил что-нибудь о другом мужчине — о любовнике?
Сотерон наморщил лицо, силясь что-то придумать.