Сделано с любовью

Вечер не задался с утра. Ещё с утра четверга. Но, конечно, мой личный головняк – это ещё ни хрена не повод провоцировать своих… Правда, Жеке небольшая встряска только на пользу. Вечный баловень судьбы, он слишком привык, что рыбка сама косяком прёт на крючок – никакого напряга в верхней голове. Главное, чтоб нижняя не подвела. А тут надо же – пробрало братишку – вон как рванул за своей танцовщицей!
В «Трясогузке» сегодня ажиотаж – басы нещадно долбят по ушам и рвут колонки, девочки «go-go» эротично и технично заводят толпу, а воздух буквально пропитан сексом и агрессией. Здесь каждый преследует свою цель и большинство из нас найдут, что искали. Я здесь ради встречи с друзьями… Но настроение расхерачить что-нибудь по-прежнему со мной и не отпускает. Несвойственное мне состояние. И алкоголь совершенно не способствует умиротворению. Зря я сегодня здесь.
Зато Геныч выглядит уже вполне благодушным. Отшлёпнув от себя фигуристую брюнетку, он с расслабленной улыбкой вернулся к нашему столику и присел напротив меня. Задумчиво пошкрябал челюсть, гоняя взгляд между вискарём и минералкой, и потянулся к «Нарзану».
– Эх, Кирыч, не тот город назвали Сувалки, – он салютует мне бутылкой, но приложиться к горлышку не успевает. Как и я не успеваю поинтересоваться, где ж такой город…
С молчаливым раздражением наблюдаю, как опальная брюнетка снова обвивает мощную шею Геныча и что-то шепчет ему на ухо, игриво поглядывая на меня. А мозг настойчиво таранит лишь одна мысль: «Где ты сейчас, моя Айка?!»
– Полная херня, но из твоего ротика звучит очень даже сладко, – начинает ржать Геныч. – Ты иди, Ян, мы тут с Кир Андреичем посовещаемся и сами тебя найдём… Завтра!
Яна готова спорить, но Геныч прижимает палец к её губам…
– Тс-с! Видишь, дядьки взрослые общаются? Жди своей очереди! Ты это… иди-ка пока потряси своими булочками, а то опять пропустишь всё самое интересное, – и, нахмурив белесые брови, повторил уже настойчивее: – Иди!
Проводив неодобрительным взглядом провокационно вихляющие бёдра, Геныч тяжело вздохнул…
– Знаешь, Кирюх, что-то не верю я больше в эволюцию… – и тут же выдал: – А че там, кстати, у вас за история? Вы с Жекой бабу, что ль, не поделили?
Это прозвучало так непринуждённо, будто вполне логичное продолжение разговора. Но я понимаю, что он имеет в виду наш с Жекой недавний зашифрованный междусобойчик. Это только между мной и братом, а Геныч мог бы идти на хрен со своей незамутненной простотой… Но… он хороший малый и отличный друг, а история семилетней давности слишком давно потеряла свою остроту.
– Мы не делили. Предоставили даме возможность выбора…
– И очередная недальновидная матрёшка вместо рыцаря выбрала коня, – завершил за меня Геныч. – Вот и думай после этого…
Он осекся на полуслове и вытаращил глаза на экран моего мобильника, который, выдав стандартный рингтон, явил улыбающуюся рыжую ехидну. Сашка!
– Какое-то рыжее поветрие! Эта точно ведьма! – недобро ворчит Геныч, тыча пальцем в Сашкин зубастый рот. Но внезапно засобирался: —Так, пойду-ка я Жеку поищу…
Я молча киваю, продолжая гипнотизировать экран.
Почему звонишь именно ты?
Мобильник затыкается, гаснет экран… Но тут же оживает снова. Я выбираюсь из-за стола и направляюсь к выходу из клуба, прижимая телефон к уху.
– Кирюш, – голос Алекс звучит непривычно тихо, – это правда был ты? Ты вернулся? Стешка сказала, что ты приезжал, но… Кир, а как ты нас нашёл?
– Странный вопрос для компьютерной террористки! – зло усмехаюсь.
– Кирюш, прости!
– Я не Кирюша!
– Хорошо… Просто ты сразу мог позвонить мне и… мы бы с тобой встретились. Я же опоздала всего на полчаса.
– А зачем мне нужна ты, Саш? – звучит грубо, но плевать! – Ты слилась, когда мне действительно была нужна твоя помощь, а сейчас…
– Знаешь что?!. – вот теперь я слышу знакомые нотки. – Вас, мужиков, может быть херова туча, а лишних сестёр у меня нет! Ты же сам знаешь, какая она! Кир, Айка мне не простит, если я стану действовать за её спиной!.. Кир!..
«Вас, мужиков, может быть херова туча…» – продолжают звучать в ушах слова Алекс. И только теперь предостережение её матери отдаётся болью внутри:
«Бедный мальчик! Моя дочь слишком легко променяла свою семью на богатенького папика…»
– Саш, у Айки кто-то есть? – перебиваю её на полуслове.
– Что… Не-эт! Кир, нет! Господи, ты неправильно меня понял… ну просто…
– Я понял, Саш, не волнуйся, – снова перебиваю её. – Я приеду, и мы поговорим.
– Ладно, – тихо шелестит голос. – Ты ведь не сдашься, Кир? Ты же любишь её?.. Как раньше?
Как раньше… Любить Айку – это как дышать. Могу ли я добровольно прекратить?
– Я буду через час, – и пресекая любые возражения, сбрасываю вызов и нащупываю в кармане пачку сигарет.
«Курение убивает» – запугивает зловещая надпись на пачке.
Как бы не так! Есть штука, разрушающая тебя похлеще никотина. Это как постоянная зубная боль в сердце… Нет – это ещё больнее! Она крадёт твой кислород… Отравляет кровь… Выпивает душу… Моя больная зависимость! С ней невыносимо!.. Но без неё меня просто не будет.
Вытягиваю зубами из пачки ядовитую пилюлю – она тоже призвана отравить мою жизнь. Это мысль неожиданно веселит и, прикурив, я жадно вдыхаю иллюзорную анестезию и улыбаюсь своим мрачным мыслям. Хорошо! Но не вставляет. Пальцы нервно подрагивают, как у колдыря. А с мотором – совсем беда. Давно уже беда… Но он, сука, обязан дотянуть до хэппи-энда.
– Здорово, Макс! – рядом со мной материализовался какой-то гнутый хер.
Ни разу за свою жизнь я не был зачинщиком уличного мордобоя, но прямо сейчас кулаки начинают зудеть от невыносимого притяжения к этой ублюдочной роже. Варианты ответов: «Я не Макс» и «Какого хера тебе надо?» отброшены за бесполезностью. Я знаю, что это наезд, и молча выдыхаю струю дыма в лицо гнутому. Правильный чел не стерпел бы, но этот… Шестёрка посыльная! Кривится и цедит сквозь зубы:
– Короче, потолковать надо.
Продолжаю курить молча.
– Тебе че, западло с нормальными пацанами побазарить? – заводится гнутый.
– Это ты, что ли, нормальный пацан? – усмехаюсь, окутывая его рожу очередной порцией дыма. – Ну давай базарь.
– Так это… отойти бы надо… – он озирается и ребром ладони вытирает шмыгающий нос. Ушлёпок сопливый!
– Ну, отойди.
– Чё ты лепишь? Под лоха косишь?
Базарить по-пацански я действительно не силён, но понять намерения гнутого несложно.
– Ну, веди давай, Сусанин. – я довольно скалюсь под недоверчивым взглядом засланца и следую за ним.
На заднем дворе клуба, как на пионерской линейке, выстроились «нормальные пацаны», и я даже присвистнул от удивления и иррациональной радости – неужто все по мою душу? Всё нутро взревело от адреналина, смешанного с почти детским восторгом и азартом от предвкушения драки.
Просто со мной не будет, ребят!
Оу! А вот и девочки! Кто бы сомневался, как обычно – шерше ля фам! Обеих «ля фам» я узнаю сразу. Губастую сегодня прессовал Геныч, когда я только явился в «Трясогузку». И она же пыталась призвать меня к ответу за оскорблённую честь её сестры. К слову, обесчещенная тоже здесь. Как же быстро меняется этот мир – и не угнаться! Оказывается, деликатно отклонив орально-генитальное предложение дамы, ты уже извалял в грязи её моральный облик. А если бы присунул?.. Она бы чище стала?
Отчего-то вдруг вспомнился город Сувалки… В натуре, что ль, есть такой? Тогда это точно у нас. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Наверняка выгляжу, как идиот… Но похер. Гнутый громко и эмоционально рапортует о том, как я страх потерял, и тут он совершенно прав. Я в курсе, что пришёл не на переговоры, поэтому фильтрую отдельные выкрики, призывающие меня оскорбиться или очкануть.
Боковым зрением вижу, что меня начинают окружать… Плотнее, дебилы! Я уже знаю, к кому именно направляюсь – мордатый стоит на шаг ближе остальных и слишком расслаблен.