Штурмуя Лапуту (СИ)

— Нормаль! — гаркнул лже-капитан и указал на Укса. — Власть переменилась. Теперь он хозяин. Корабль я продал. Повиноваться! Или голову откушу! Ясно?
Матрос напряг интеллект, в осмыслении внезапной смены политики не преуспел, посмотрел на близкий наконечник тичона, и неуверенно кивнул.
— Ну и отлично! — оборотень дружески пихнула Тощего в не очень тощее брюхо. — Вдохновись, славный эйтыжоп. Работы много, но будет тебе свеклы двойная норма, регулярная политинформация и музыка!
Догадливый Тощий вновь кивнул. Определенное недопонимание ситуации не мешало ему философски отнестись к повороту судьбы.
— Берись за трупешник! — скомандовала лже-капитан. — Объявляется бессрочный уборочный аврал!
Научная группа выбралась на палубу, следом Тощий волок покойного коллегу. Фунтик уже убрала пистолет, но на лже-капитана и лежащего настоящего-мертвого всё поглядывала, сравнивала.
— Мыслимая форма не всегда соответствует немыслимому содержанию, как однажды сказанул потрясенный открытием мой друг Платон! — объявила, подмигивая, Профессор.
Новый экипаж занялся неотложными корабельными делами.
С двигателем Укс разобрался самостоятельно. Собственно, устройство было достаточно примитивным: при расширении двух смешивающихся жидкостей в камерах цилиндров выдавленный поршень передавал усилие на систему шестерен, крутивших винты. Достаточно элементарно. Замкнутый цикл, смесь жидкостей после мгновенной реакции, вновь разделяется на фракции, сливающиеся в раздельные жестяные баки. Оттуда при помощи ручного насоса перекачивается в верхние емкости, после чего самотеком вновь подкапывает в пару рабочих цилиндров. Не только элементарно, но и гениально. Почти вечный двигатель, хотя потери рабочих жидкостей в процессе работы имеются, резервуары требуют регулярной доливки, запас состава наличествует — топливный склад рядом с двигательным отсеком до потолка заставлен полными жестяными емкостями. Судя по запыленности и количеству — хватит на несколько рейсов до дна Бездны и обратно. Единственная техническая загадка — собственно состав жидкостей. «Требует дальнейшего изучения, химического анализа и консультаций с профильными специалистами» — это по безупречному предварительному научно-исследовательскому выводу Профессора.
Насчет тайны смесей чудесного механизма Тощий, видимо, ничего не знал. Зато насчет курса на Лапуту матрос (и его нос) был уверен, работы не чуждался — по сути, труд, свекла и подглядывание за пассажирами и были единственными развлечениями бедняги. Поскольку двигатель постоянного надзора не требовал, а за штурвалом стоять могли все члены новой команды, матрос-старожил занимался в основном приведением в порядок судна. Запасы грязи и мусора «Еху» скопил изрядные, потрудиться было над чем. Но новый лже-капитан шлюпа был склонен к проявлениям определенной демократии: рычал много реже, пинать ленился — Лоуд утверждала, что шкуру подчиненного она только ножом может пробить, все остальное бесполезно — не чувствует и даже не чешется, обормот. Собственно, орать и погонять требовалось для спокойствия Тощего, а то он чувствовал себя странно и покинуто.
Первыми ко дну Бездны отправились покойники, затем Тощему была поставлена задача по приведению в порядок гальюна. Зачем это нужно, опытный матрос не понял, но делом занялся. Пришлось дважды останавливаться у безымянных «линз» с пресными водоемами, заставлять Тощего окончательно отмывать ключевой отсек судна и самому отмываться. Атмосфере «Еху» слегка полегчало, чего нельзя сказать о несчастных островках. «Будем надеяться, „линзочки“ самоочистятся» — оптимистично заявила Лоуд.
Взбирался всё выше и выше шлюп по бесконечным течениям Бездны. Занималась команда службой и самосовершенствованием. Учились шикарно писать, работать ножом (Фунтик сознавала о зияющих провалах в этом столь нужном каждому путешественнику искусстве и пыталась наверстать упущенное), Лоуд читала разнопрофильные лекции и учила матроса сдерживать сексуальные эмоции. В моменты отдыха Укс брался за гитару, Профессор вспоминала вечное классическое:
— Эх, яблочко,
Да куда котишься?
Да на Лапуту попадешь —
Не воротишься!
Блистала за бортом слушающая Бездна, лихо притоптывал по выскобленной палубе Тощий — чувство ритма у него оказалось изумительным, а прогрессивная музыка немыслимо восхищала дремучую матросскую душу.
— Талант! — хвалила Профессор. — Его бы подстричь, запечатать в черную кожу и шипы — сядет за «ударную» установку хард-роковой группы, ух, задаст жару. Вот как в мирах все запущенно⁈ Кругом изумительные личности, но не дают им развиться, себя проявить. Эх, жизня-жизня…
И продолжали звенеть гитарные струны и голоса в пустоте:
Эх, яблочко,
Да в трактирчике
Продает огр
Да стары ножички.
Эх, раз купил товар,
Так давай денёжку…
  
Глава шестнадцатая
 
Завершая свидание
 
Расчеты Укс делал, и даже в нескольких вариантах, но сейчас, глядя на мелко исписанные листы бумаги и на Бездну, понял, что можно было не возиться. Здешний мир на нюх ориентирован, в смысле, на интуицию и общее четкое понимание сюжетных законов. И это хорошо, поскольку подтверждает главное — насчет Фунтика.
— Он, что ли? Наш островок? — спросила Профессор, не отрываясь от подзорной трубы. — Что-то совсем уж мелкий.
— Таким и был, — пробормотал Укс. — А с расчетами я почти на сутки ошибся.
— Нормальная погрешность для подобных исчислений, — заверила главная научная руководительница. — Эй, на штурвале, курс на вон ту фигню!
— Мой ваш наук вообще не понимает, — ответствовал Тощий, поворачивая штурвал. — Идти, да. Зачем, а?
— Вот почти отучили тебя ругаться, а избыточного текста стало только больше, — вздохнула Лоуд. — Надо нам туда, ибо пожитки и вспомогательный личный состав на данном берегу остался.
«Еху», напряженно клокоча винтами, взбирался вверх. Проплыла неприглядная подошва «линзочки», плоская грань берега…
Остров был пуст. Знакомая лужица-озерцо, изрытый песок, но ни «Фьекла», ни кочегара.
— Свалил, подлюка! — констатировала Лоуд. — Изловчился таки. Но ведь и аппарат прихватил, и вот это немного неожиданно.
Укс только сплюнул в бездну. Насчет кочегара предполагалось, с ним-то сюжет стандартный, хвостач, он всегда хвостач. Но нахрена нерабочий дирижабль было уводить?
— А что там на песке написано? — робко спросила Фунтик. — Это магическое?
— Чисто научно-сигнальное, — заверила Профессор. — Укс, а действительно, что там подлюка выложил?
С небольшой высоты полузатоптанная формула на песке читалась с трудом. С большего отдаления ее наверняка лучше видно, тем более умник обложил горки-знаки рыбьими головами, добиваясь некоторого благородного блеска. Труд изрядный, но получилось, нужно признать, недурно.
— Формула закона всемирного тяготения. Намеренно сделана ошибка, она и привлекает внимание любого сведущего специалиста, — объяснил Укс.
— Хвостатый-хвостатый у нас кочегар, а сообразил, подошел креативно, пребывание в научном сообществе крайне благотворно сказывается, — похвалила Лоуд. — Ладно, понятно, где его искать. Непонятно, зачем им было дирижабль утаскивать, я полагала, аппарат в столь битом виде только для нас имеет ценность, да и то чисто духовно-душевную.
— Это ты напрасно. Отличный аппарат. Если успели восстановить, могли куда-то увести, замучаемся искать, опять задержка будет, — расстроено сказал Укс.
— Не паникуй раньше времени. Если бы на Лапуте процветала практическая и техническая сторона науки, тогда иное дело. А поскольку там сплошь рафинированные теоретики — свалили наш «Фьекл» в лабораторный музей и неспешно изучают. Настигнем, разберемся! Эй, на штурвале, курс на зловещее гнездо пиратской науки! — скомандовала Профессор.