"Фантастика 2023-138". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Вернувшись в расположение взвода, я сообщил Потапову о решении комполка: мол, меня отправляют в зенитное подразделение, возможно окончательно переведут. Правда, подразделения пока нет, потеряно в боях, но будут восстанавливать. А позиция тут действительно мало годна для прикрытия всего полка, лучше расположиться у штаба, чуть в тылу, тогда и брод прикрою, и оба батальона по бокам. Полк занимал примерно четырёхкилометровую линию берега этой речушки, соседей по сторонам, как я понял, нет.
Я забрал все свои вещи и стал устраиваться на новом месте. До вечера готовил основную позицию и две запасных, один, людей мне пока не прислали. День прошёл благополучно, немцы летали часто, но у брода больше не появлялись. Кормили нас на удивление вкусно, тут неподалёку городок, там хлебопекарня, свежий хлеб привозили, пищу в котлах. Когда стемнело, я несколько часов провёл в воде, а после полуночи устроился у пулемёта и уснул.
Всю ночь к нам выходили и целые подразделения, и небольшие группы, и одиночки, только у нашего брода их несколько тысяч было. Наша дивизия появилась, чуть в тылу разворачивалась, соседи по флангам окапываться начали. Обе наши роты вышли, которые в заслоне оставляли. В тылу полка уже работал сборный пункт, туда их и направляли.
Ночь прошла благополучно, с завтраком чуть опоздали, полдевятого только выдали. И этот приём пищи нам чуть не испортили немцы. В стороне пролетала группа бомбардировщиков, которых охраняли две пары немцев. Охраняли бы себе и дальше, но одна пара решила поработать по нашей позиции: уверен, сверху наш полк отлично видно, маскировка тут не проводилась от слова совсем.
«Мессеры» начали пикировать, а так как я не забывал их отслеживать, то тут же отставил котелок, в котором были макароны с кусками рыбы. Положил ствол на борт разбитого грузовика (его ночью танкисты повредили, не заметив, и бросили) и открыл огонь короткими очередями. Борт не самое удобное место: ствол елозит, прицел сбивается, перед каждой очередью приходится заново наводить. Однако ведущего я сбил, он рухнул в воду у брода, только хвост торчал. А я уже бил по ведомому, этот ушёл с измочаленным пулями хвостом. Если бы я находился на своей позиции и был готов к открытию огня, оба бы тут остались. Обидно.
Командование полка решило воспользоваться происшествием, и уже в десять часов утра был торжественно собран полк (ну, кроме дежурных пулемётчиков). Поздравив меня с очередным сбитым самолётом, нам зачитали приказ о награждении меня высшей наградой страны. Это произвело впечатление на всех, стоявших в строю. Меня долго поздравляли, а потом все вернулись к службе. О моём представлении к награде уже передали в штаб дивизии; когда будет вызов на награждение, меня предупредят и сообщат точную дату. Ну а пока воюем.
За день появились всего две возможности открыть огонь, да и то по немцам, пролетавшим мимо. Слабое у меня оружие для высоты, но зацепить один из них мне удалось: уходил он с дымящим мотором. Это обстоятельство также вызвало радость у бойцов, но более слабую: не сбил. Да тут поди сбей, вообще чудо, что достал.
Попытался выяснить, где находятся зенитчики полка. Оказалось, тех, что остались, отправили в дивизию получать новую технику и вооружение, но так никто и не вернулся. Потому никто из зенитчиков и не пришёл знакомиться, их просто не было в полку. По сути, если меня переведут, я буду единственным зенитчиком.
Наши весь день продолжали подходить к броду. Немцы появились только ближе к вечеру, да и то разведка на трёх мотоциклах. Посмотрели со стороны, сверкая оптикой, развернулись и уехали. Тогда и сократились выходы наших, уже не по дороге выходили к реке, а по полям шли, но пока ещё шли. Могилёв вроде уже всё, взяли, а Смоленск за нашими спинами. Немцы захватили окраины, но мы на дороге к нему стоим, не давая окружить.
Могилёв уже больше недели бился в окружении. Блин, если бы не нужда держаться тихо, не прыгая выше головы (и так по грани хожу), я бы тут повоевал. Ох как повоевал! Немцы бы кровавыми соплями умылись, особенно от таких штук, как тяжёлые огнемётные установки залпового огня «Солнцепёк» или «Буратино», у меня каждой по четыре единицы, без заряжающих машин: големы справятся. Но пока немцы нас давили и пёрли вперёд, захватывая территории.
  
Вечером, за два часа до наступления темноты, я, как и обещал, передал бывшее вооружение второй батареи 7-го зенитного артиллерийского дивизиона нашей 7-й танковой армии представителям 53-й стрелковой дивизии в лице командования нашего полка. Сбегал в дальнюю рощу, где свидетелей не было (в ближней-то роще тылы нашего полка устроились), достал всё и вернулся на полуторке с зенитным пулемётом в кузове. К технике тут же направили интендантов – принять – и пару бойцов на охрану.
Я подслушал беседу Пугачёва с комиссаром и знал, что насчёт этой техники Пугачёв уже договорился. Он сделал хитрый финт: передаёт технику в дивизию (всё же такой калибр не полковой уровень), а взамен получает две зенитные счетверённые пулемётные установки. Их ему выбить ещё удалось, а ДШК в наличии нет и не будет, как ему сообщили. Мотоцикл и мою машину с зениткой он оставляет, как и кухню: в полку армейских полевых кухонь нет вообще, вышли две из потеряшек, но обе сразу в дивизию забрали приказным порядком, так что появлению этого трофея особенно обрадовались. Остальную технику отдают в дивизию, ночью должны забрать.
Мою машину оформили в зенитно-пулемётный взвод. Командира пока нет, но зато у меня появились подчинённые. Пока трое: пожилой усатый водитель, белорус по фамилии Михайло, и два молодых парня, лет двадцати – шатен Пронин и рыжий Зубин, оба младшие сержанты с курсов школы зенитчиков, ДШК знают отлично.
Мою красноармейскую книжицу забрали, чтобы оформить мой перевод в зенитный взвод, я ведь всё ещё за первым батальоном числюсь. Утром должны вернуть. На этом всё. До поздней ночи я качал в реке Хранилище, а после отправился спать.
Следующие несколько дней пролетели довольно быстро. Всё свободное время я качал Хранилище, Исцеление (не обошлось без ранений от работы артиллерии), Взор и големику, уже уверенно управляясь с тремя големами. Меня несколько удивили перестановки в формировании зенитного взвода, Пугачёв переиграл то, что говорил в штабе, но ему виднее. Меня действительно перевели в зенитный взвод, но назначили наводчиком на крупнокалиберный пулемёт, а командиром стал Зубин. С передачей зенитных пушек дивизии Пугачёва всё же прокатили: дали не два зенитных пулемёта, как обещали, а один. Однако он и этому был рад и тут же сформировал расчёт, назначив командиром Пронина.
Взводом стал командовать старший сержант-сверхсрочник Кураев, выходивший из окружения; его дивизия была разбита, вот со сборного пункта его и прислали к нам в полк. Вроде мужик толковый, позицию правильно подобрал. Но провоевал я со своим ДШК всего трое суток. А причина банальна: после каждого открытия огня позицию нужно менять. Но когда Зубин с этим моим предложением обратился к взводному, тот запретил: мол, позиция хорошая, вон пять немцев уже приземлили – три «мессера», разведчик и ночью транспортник с диверсантами сбили. Так что нечего менять, а что немцы знают о нашей позиции, так пусть боятся. Да, насчёт толковости взводного я, похоже, сильно ошибся.
Ну, немцы на третий день подняли воздушный разведчик, выследили точно, где мы находимся (маскировки-то никакой, мне запретили маскировать машину), и этот разведчик навёл на нас артиллерию. Две батареи гаубиц работали. Ожидая чего-то подобного, я сразу рванул в противовоздушную щель и десять минут пережидал, пока тряслась земля. Ни машины, ни расчёта, разметало всех. А ведь я крикнул, чтобы бежали в укрытие, но ни один не послушал. Правильно Панин говорил: если человек идиот, то это надолго. Вторая зенитка стояла дальше, метрах в двухстах, там тоже сплошные воронки, лунный ландшафт: прямое накрытие. Часть моих вещей погибла в машине, но я достал из Хранилища замену и, собравшись, направился к штабу полка.