"Фантастика 2023-138". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Да, я без отдыха получал опыт применения разной боевой техники, вооружения и авиации, но если я в сорок первом, да вообще в Великой Отечественной войне так же нагло буду атаковать немецкие силы, то мне вломят так, что пёрышки полетят. Здесь я пользовался полным отсутствием зенитной обороны, противотанковой артиллерии и средств быстрой связи, потому у японцев и не было шансов. Да и то к середине второго месяца они уже и зенитные пушки изобрели, переделав лафеты, и пулемёты сделали спаренные.
А в сорок первом я так дерзко действовать не рискну: или в танке подобьют, или в самолёте собьют к чёрту. Так что действовать мне можно будет только ночью, никак не днём. Вот миномётом работать (а я и полковые использовал, в 120 миллиметров) – вот это можно, тем более я стал настоящим снайпером, а остальное с осторожностью и с оглядкой. Да, ночи – это моё время.
Стоит отметить, что ещё до капитуляции Японии Англия решила поиграть мускулами и вывела свои броненосные силы с военной базы флота в Вэйхайвэй. Эскадра с судами поддержки вышла из порта и направилась к Корее, всего двадцать четыре вымпела, считая и суда поддержки. Больше об этой эскадре никто не слышал, в эфире – тишина. Первой же ночью после выхода эскадры, забив эфир помехами, я пошёл на своей субмарине в атаку. Никто не ушёл. Такая пропажа эскадры серьёзно испугала англичан, так что они хоть и возражали (такие деньги в японский флот вложили), но в итоге всё равно остались у разбитого корыта. На моей памяти им первый раз так прищемили нос. Понятно, что они попытаются отомстить, но это уже другая история.
Что касается трофеев, то у англичан я увёл груз с одного транспорта, это были припасы, и на этом всё: устаревший хлам у них тут был, всё новое они в метрополии держали. У японцев хотя бы два истребителя увёл, их собственной постройки, новенькие миноносцы, проходившие ходовые испытания.
Что я могу рассказать о своей дальнейшей жизни? Почти двадцать лет я прожил в этом мире, и Русско-японская война не единственная, в которой я участвовал, были ещё шесть. Вообще, мне безразличны разные войны и конфликты, но если в них участвуют Великобритания или США, ну или у них там интересы, то я участвую на стороне их противников. Все шесть войн и конфликтов с моим участием закончились победой той стороны, за которую воевал я. Даже Кубу раньше отбили, независимой от всех стала.
Девчата, мои наложницы, честно отработали свой год и получили золотые слитки: всё же хоть и наложницы, но я не рабовладелец, они на зарплате, так что кило золота в месяц каждая заработала, за год двенадцать кило общим весом. Троих я высадил на побережье тех стран, откуда они родом, и девушки исчезли из моей жизни. Осталась только Зульфия. Вот она восемь лет со мной прожила, после чего тоже сошла с борта моей яхты, но не в Африке и не в восточных странах, а в Бразилии, выбрав эту страну для проживания. Накопленные богатства положила в банк, купила поместье и проживала там. Детей у нас не было.
У меня вообще детей не было, проблема именно во мне, ни одна девушка не забеременела. Источник проблемы я нашёл, Исцеление могло помочь, но детей я не хотел: меня ведь искали, ой как искали, а дети – это слабое место. Исцеление у меня было прокачано на сто процентов, и Длань работала, я излечил себя, но заблокировал возможность иметь детей. Так девушки постоянно присутствовали в моей жизни, их число всегда было не менее двух, но и не более пяти: всё же я не такой и гигант в постели, просто разнообразие любил – не хочется одну, так захочется другую. Все девушки на зарплате были, платил я им золотом, у меня его много.
Я отлично прожил эти двадцать четыре года, но погиб по нелепейшей случайности в Афганистане, когда был там по делам. Уже посетил эмира и собирался покинуть страну, как началось землетрясение. А была ночь, я спал в отеле, от толчков проснулся и вскочил, но тут здание развалилось, и на меня рухнула балка. Сознание сразу погасло, может, и ранен был, умирал под завалами, Исцеление не помогло.
Да, была ещё Длань, и Михаил, объясняя, что это, был прав: даже умерев, я мог восстановиться. Тело восстановилось бы само, и я бы очнулся. Однако проблема заключалась в том, что накануне вечером я работал с Исцелением: решил заняться укреплением костей, чтобы защитить себя от переломов, мышцы и связки я уже укрепил так ранее. Однако работа эта долгая и потребляет много энергии, поэтому пришлось временно отключить Длань. С ней кости год бы укреплялись, а без неё – всего месяц; разница ощутима, потому я и не сомневался. А тут такой казус.
То, что я умер, было очевидно: снова новое тело, молодого парня.
* * *Очнувшись, я с трудом сдержал стон, и для этого были причины. Ноги припекало, где-то потрескивал огонь, чувствовалась вонь горелого мяса, резины, бензина, сгоревшего пороха и тротила. Вообще, очень знакомый запах. Рядом раздавались хрип и бульканье, такие звуки я не раз слышал, когда сам перерезал горло противнику.
Стараясь не шевелиться и едва заметно дышать, я быстро приоткрыл глаза и увидел, как афганец, в обычной своей крестьянской одежде, но с двумя автоматами, висевшими за спиной, заканчивает отрезать голову молодому светловолосому парню в форме советского солдата. Форма, оружие и ещё коптящий на заднем фоне горелый БТР, явно «семидесятка», сразу дали понять мне, что происходит. Я точно в Афган попал, осталось узнать, какой сейчас год. И узнаю, когда память парня проявится.
А пока, используя диагностику Исцеления, я попытался выяснить, что со мной. Ранение в голову, это точно, болело жутко; ещё, видимо, и контузия; ну, и обширные ожоги на ногах. Я лежал рядом с полыхающей лужицей бензина, а чуть дальше горел КамАЗ-бензовоз – очевидно, горючее из него. Похоже, душманы поймали в засаду колонну на дороге и сейчас собирают трофеи.
Все мои умения обнулились, но запасной склад был на месте, полный. Взор работал на десять метров, и я видел, что под рукой у меня лежит АКМ с подствольником. В магазине я насчитал одиннадцать патронов, рядом брошены два спаренных магазина, пустые: прежде чем погибнуть, бывший хозяин моего нового тела успел пострелять. В подсумках «лифчика» две пары спаренных магазинов, в подсумке всего два ВОГа, ручных гранат нет. Но главное, есть чем воевать. Чую, скоро моя очередь настанет, душман тут не один, и чтобы выжить, придётся принять бой. Дёргаться я и не думал. На границах Взора три душмана занимались сбором трофеев. Возможно, были ещё и другие, но я не слышал от грохота рвущихся патронов в горевших машинах. Думаю, их тут много, может и сотня быть.
Я активировал создание голема, и дорога в десяти метрах от меня вспучилась, когда он встал, прямо позади того душмана, что одному из наших отрезал голову, которую сейчас держал в руке. Удар кулака голема мгновенно обрушился на голову афганца, и та лопнула, как перезрелый арбуз. Схватив оба автомата, висевшие за спиной афганца, и рывком освободив ремни оружия, держа автоматы в обеих руках за пистолетные рукоятки, голем открыл огонь. Я тем временем не шевелясь лежал на дороге. С моего места мне было видно корму санитарного уазика, расстрелянного, без стёкол, но огонь до него пока не добрался.
Дистанционно управляя големом и используя его средства визуального наблюдения, я мгновенно засёк пятьдесят семь душманов. Три десятка собирали трофеи на длинной дороге – здесь, на серпантине, находилось десятка два побитых и горевших машин, – остальные были в прикрытии. Работали душманы быстро, они явно спешили, да ещё оказывали помощь своим раненым, которых было около десятка. Убитые наверняка тоже есть, но я их не видел.
Голем легко отсекал очереди, поэтому автомат палил не очередями, а одиночными и точными выстрелами. Голем просто расстреливал всех, кого видел. Из одного автомата – тех, что на дороге, из другого – тех, что в прикрытии. Там я засёк три крупнокалиберных пулемёта и автоматические гранатомёты; ещё два афганца стояли с длинными трубами «Стингеров» на вершине холмов, откуда и расстреляли колонну. Тут высота метров сто, отличное место для засады.