"Фантастика 2023-138". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Пить ему надобно чаще, организм без влаги страдает.
Поить спящего человека мне прежде не приходилось. Тоненькая струйка из чашки, попытка с ложечкой… Старунов предложил намочить тряпицу и выжимать понемногу прямо спящему в рот, или за соской младенческой сбегать.
— Отставить, — сказала я, — он глотать не хочет.
Возились мы долго, нажимали на горло, чем вызвали у Григория Ильича болезненный кашель, вставляли в рот соломинку, тоже без успеха. От манипуляций над собою Волков начал хрипеть, сызнова изогнулся спиной, колотя затылком о кровать. Кислый рвотный запах перебивался чем-то пряным, явно чародейским. Гриню вознесло над постелью, перекорежило. Что я могла? Меньше чем ничего, прижимала растерянно мужское тело, чтоб к потолку не взлетело, да чертыхалась плохими словами. Мундира еще было жалко, другого из Мокошь-града я не прихватила, а этот оказался безнадежно испорчен. Шумно, грязно, бестолково. Положеньице… Эх, зря велела Эльдара в отель сперва везти, его помощь сейчас пришлась бы кстати.
Прижав грудь Григория Ильича локтем, свободной рукой я вытерла замаранное лицо, велела громко:
— Чародея мне сюда немедленно доставить! Либо Квашнину везите из богадельни, либо… Поезд уже прибыл?
Ответа не услыхала, Гриню вознесло, низвергло, снова подняло в воздух; голоса прочих присутствующих слились в нестройное бормотание. Я поднажала изо всех сил, закричала:
— Да вяжите его, ироды, к кровати приматывайте!
— Всем разойтись. — Уверенный баритон отчего-то имел запах мяты.
— Обезвоживание, — пискнул лекарь, — от него все беды. Мы уж и так и эдак пытались…
Руки, чтоб убрать с глаз мокрые волосы, я отнять не могла, фыркнула в безуспешной попытке открыть обзор.
— И что же, — продолжал баритон, который был бы мной непременно опознан, если бы не уверенность, что обладатель его сейчас находится от меня за сотни верст, — Евангелина Романовна по примеру фильмотеатральных героинь не напоила своего возлюбленного изо рта в рот поцелуем? Попович, брысь отсюда.
Сквозь завесу волосяных сосулек я рассмотрела высокий мужской силуэт йодле кровати, сердце пропустило удар, в голове зашумело.
— Семен?.. Аристархович…
Крестовский подтверждать эту смелую догадку не стал, взял меня за шиворот и поставил на пол шагах в трех от постели.
Мамочка, как же мне было в этот момент стыдно! Ведь один в один как с нашкодившей кошкой обращается. Самодур и мизогин.
Означенный господин на меня не смотрел, воздел руки с туманными чародейскими плетями, забормотал что-то гортанно-мелодичное, отчего всю мебель тряхнуло, как при землетрясении, хлопнул в ладоши. Волков, успевший уже додрейфовать до потолка, рухнул спиной на кровать. Наступившая тишина сперва оглушила, но скоро разбавилась весенним звуком капели. Из дырочки в боку медного умывального таза, стоящего на столике, вытекала струйка воды. Крестовский сжал ладонь, струйка зависла в воздухе, собираясь в огромную дрожащую каплю, даже скорее в водяной пузырь, который медленно поплыл к постели, лопнув мириадой брызг над лицом Волкова. Кадык Грини дернулся раз, другой…
Лекарь зааплодировал, а Давилов с видом кафешантанного конферансье провозгласил:
— Действительный статский советник, господин Крестовский Семен Аристархович, из чародейского приказа Мокошь-града!
Шеф обжег обоих гневным взглядом.
— Прекратить балаган! — Повернулся ко мне. — А с вами, Попович, мы сейчас будем беседовать.
Его синие глаза с брезгливостью остановились на моих руках, я быстро вытерла их о подол.
— Здесь беседу проводить изволите? Ох, простите. Здравия желаю, ваше превосходительство! Добрый вечер, с приездом. Добро пожаловать в…
Болтливость моя носила характер нервический и вполне мне свойственный. Я даже реверанс попыталась изобразить и даже неоднократно.
Шеф фыркнул.
— Вы, Степанов, отвезите госпожу пристава на ее квартиру, Евангелине Романовне следует немедленно принять ванну и переодеться. Или вы, Попович, в этих же апартаментах обитаете? — Он поморщился, обводя спальню широким жестом.
Григорий Ильич в этот момент исторг жалобный стон:
— Гелюшка…
Не вовремя как. Отчаянно покраснев, я щелкнула каблуками.
— Никак нет, проживаю на Архиерейской улице, в доме мещанки Губешкиной. За час обернусь.
— Ступайте, — разрешил Крестовский. — Давилов, не стойте столбом, проводите лекаря, его услуги нам нынче больше не понадобятся. Вы, юноша… Старунов? Чародей? Прекрасно. Значит, без труда отыщете где-то в квартире артефакт. Вы…
Дальше я не слышала, уже бежала по общему коридору на лестницу.
Семен? Приехал он, а не Эльдар. Почему? Зачем? Неужели настолько в меня не верит, что лично контролировать отправился?
— Экий, — сказал Федор, правя лошадкой через ярмарочную толпу, — чардей-чардеище, даже удивительно, какие чиновники в столицах обитают.
Я согласно вздохнула, вспомнив, какое впечатление на меня произвел Семен Аристархович при первой нашей встрече. Истинный лев, и грива его золотисто-рыжая, и вся повадка, высокомерная, уверенная, присущая царю зверей. Это уже потом я узнала, что бывает Семушка и нежным, и милым, и забавным, и что не прочь рядом с собой дворовую кошку терпеть. То есть не терпеть, плохое слово, на «терпеть» я бы ни тогда, ни сейчас не согласилась. Рядом видеть. Так хорошо. А вот нынче нехорошо у нас получилось, по-дурацки. До сих пор на меня за самоуправство зол? Так мне есть чем задобрить. Отчитаюсь по всей форме, гнев на милость непременно сменит. Я ведь молодец, немало в Крыжовене успела.
Губешкина охала, ахала и зажимала нос, когда явилась я к ней в шлейфе гадостных ароматов. Прислуга ее Дуняша запаха даже не заметила, очень уж визиту приказного возницы Степанова обрадовалась.
— Федор Федорович, — стрельнула она глазками, — не поможете девушке?
Мужик не отказался, они ушли на кухню, мы же с хозяйкой — в мою горницу.
Дуняша хлопотала, заставила Степанова притащить мне лохань, наполнила ее теплой водой.
— Вы плещитесь, барышня, мы с Феденькой пока чайку попьем.
Пока я мылась и кое-как вычесывала волосы, Захария Митрофановна сидела в кресле и развлекала меня разговором.
Новый чиновник из столицы? Не тот, которого ждала? То-то ей нынче в раскладе незваный гость выпал.
Губешкина была известной в городе гадалкой, работающей под псевдонимом «провидица Зара».
Да не валет выпал желторотый, а целый король кубков… Почему кубков? А она не знает, но он и есть. Ополовиненный. Не мужик, посуда. Тоже не знает… Незваный гость, да желанный… Эх, разбередит он сердчишко одной барышне… Да уж известно которой…
Слушала я рассеянно, потому что в гадания верила не особо. Нет, в само провидчество хозяйки я верила, только допускало оно такое количество толкований, что опознать предсказание было проще уже после события. Ну, например, предсказала мне Губешкина поломанный каблук, так дело оказалось вовсе не в обуви, а в противном пьянице с такою кличкой — Каблук.
И с Крестовским так же. Незваный и желанный. Оба определения в точку. А отчего бокал его неполон, выясним со временем. И о том, как Семену переобуться на ходу удалось. Он же раньше червовым выпадал? Кубки-то почти наверняка бубны.
На вопрос про масти хозяйка пожала плечами и сообщила:
— Зол он, король твой.
— На меня?
— В том числе. И тревожен изрядно.
— Отчего?
— Не ведаю. Только до следующего полудня будешь с ним у повешенного.
— У дерева? На котором Блохина покойного нашли?
— Нет.
Ну вот как это все понимать прикажете? Потому гадания провидицы Зары в расчет я принимать не собиралась.
Платье я надела буднее, темно-зеленое, с воротником под горло. Приличное, но не особо удобное, карманов на нем не было, пришлось полезные чародейские артефакты прятать в дамскую сумочку.
— Мундир Дунька почистит, — пообещала хозяйка, — попытается то есть.
Воодушевленная этими словами, я освободила приказного Степанова из страстной девичьей осады (женит на себе его горничная, как пить дать), попросила у Губешкиной запасной ключ (неизвестно, насколько беседа с шефом затянется) и отправилась к начальству.