Эта девочка Моя
— Диан, это следователь по делу Кирилла Цепова. Он будет только слушать и делать некоторые записи. Вопросы тебе буду задавать я, ты не против?.
Я снова киваю, и она продолжает.
— Я знаю, что тебе будет трудно говорить об этом, но нам очень важно получить от тебя показания.
Я делаю поверхностный вдох, но воздух с трудом наполняет мои легкие.
— Хорошо, задавайте свои вопросы, я хочу, чтобы все это побыстрее закончилось, — говорю я, и хотя я знаю, что говорю грубовато, но она только улыбается мне, не обращая внимания на мой резкий тон.
Глава восемьдесят шесть— Диан, Кирилл Цепов совершал над тобой сексуальное насилие?
Мое сердце начинает болеть, когда я слышу его имя, рана на нем все еще свежа. Это так больно, что мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, о чем она только что спросила.
— Нет, он не делал ни чего подобного, — отвечаю я и смотрю, как следователь что-то записывает в блокнот.
Я хочу спросить его, что он записывает и почему, но почему-то не делаю этого. Я не хочу подвергать себя чему-то большему, чем нужно.
— Запись, которая была разослана студентам вашего вуза, вы знаете, когда и где она была сделана?
Я стараюсь держаться и не давать волю эмоциям, но это становится все труднее и труднее с каждой секундой, когда они задают вопросы, которые заставляют меня вспомнить человека, который разбил мое сердце на части.
— Она была сделана в моей комнате, через несколько недель после того, как я начала учиться здесь.
— Вы уверены? У нас есть основания полагать, что она была сделана на вечеринке, которую вы посетили через несколько дней после этого. На той же самой вечеринке, где по нашей информации вам подсыпали наркотик.
Я переминаюсь на месте, внезапно испытывая желание встать и убежать. Почему они спрашивают о вечеринке? Причем здесь изнасилование? Помимо того, что я пыталась забыть его, я изо всех сил старалась забыть ту ночь.
— Диана, ты в курсе, что твои фотографии были разосланы учащимся вскоре после того, как была разослана запись?
Я бросаю на нее растерянный взгляд, не понимая, о чем она говорит.
— Фотографии? Что за фотографии?
— Ваши фотографии. Фотографии, которые, похоже, были сделаны на вечеринке, на которой вы с Кириллом присутствовали.
Внезапное тревожное чувство накрывает меня.
— Что за фотографии, — повторяю я.
— На этих фотографиях вы были не полностью одеты, и было похоже, что вы без сознания. Как мы понимаем фотографии были сделаны без вашего согласия.
— Я хочу их увидеть, — требую я, каждый мускул в моем теле подрагивает, она как будто знала, что я попрошу их посмотреть и тут же открыла черную папку, которую держала в руках. Она протянула ее мне, и мое сердце бешено забилось в груди, звук пульса заполнил мои уши.
Я открываю папку и… весь мир рушится. То, что я вижу, в точности соответствует ее словам, хотя некоторая часть меня надеялась, что это ложь. Когда я смотрю на фотографии, я вижу, что это я, полуголая в кровати, эти снимки сделаны той ночью, когда Игорь накачал меня наркотиками.
Воспоминания накатывают на меня, и становится трудно думать о чем-либо еще. Я закрываю папку и бросаю ее на стол, а руками зарываюсь в волосы. Почему воспоминания не уходят?
— Вы знаете, кто сделал эти фотографии?
— Да, — выдавливаю я из себя, но ничего не уточняю. — Я не хочу говорить о той ночи. У вас все?
— Диан, мы знаем, что это тяжело для тебя, но есть еще одна девушка, которая написала заявление на него, — она делает небольшую паузу, ее взгляд перемещается между следователем и мной. — Ты больше не одна, и твое заявление может помочь другим девушкам в будущем.
— Другим девушкам?
— Да, кое-кто написал заявление и обвинил Кирилла в изнасиловании.
Ее слова заставляет меня отшатнуться.
Прилив гнева пробивает мои стены, как волна цунами.
— Вы ошибаетесь. Кирилл никогда бы так не поступил. Вы несправедливо обвиняете его.
Он разочаровал и предал меня во многих отношениях, но я знаю, что он не сделал бы ничего подобного.
Кострова и следователь смотрят на меня с озадаченным видом.
— Диана, я слышала запись и видела фотографии…
— Если Кирилл не делал их то, что там вообще произошло?
Я пытаюсь вспомнить ту ночь, вспомнить то, что пыталась похоронить все это время. Я помню, что в ту ночь он сказал мне несколько грубых фраз, но разве это могло звучать так, что он собирается меня изнасиловать?
— По одному только звуку не совсем понятно, что произошло. Был ли секс по обоюдному согласию? Тебе не нужно его защищать.
Мои ноздри раздуваются, и я сжимаю кулаки. Почему они пытаются заставить меня признаться в том, чего никогда не было?
— Не было никакого секса. Он просто…
Я делаю паузу, не желая говорить о том, что произошло на самом деле, но потом понимаю, что они уже слышали запись, и единственный способ прояснить ситуацию — сказать им правду.
— У нас не было секса, он… он просто заставил меня кончить… пальцами, а потом ушел.
Мои щеки пылают от признания.
Кострова кивает без осуждения, поощряя меня продолжать дальше.
— Но что насчет той вечеринки? Люди видели, как вы уходили с Кириллом в тот вечер.
Я вскакиваю со своего места, не в состоянии больше оставаться в сидячем положении.
— Я не хочу говорить о той ночи, ясно? — кричу я, не в силах контролировать громкость своего голоса.
Елена тоже встает и делает шаг ко мне.
— Диана, ты можешь рассказать нам, что произошло. Я знаю, что это трудно, поверь мне, я знаю, но эта информация может иметь решающее значение для расследования дела Цепова. Что бы он ни сделал с тобой, он мог сделать это и с другими девушками. Разве ты не хочешь помочь нам?
Помочь им? Помочь им навредить ему?
Я знаю ответ, даже не задумываясь.
— Он не сделал мне ничего плохого, он спас меня той ночью. Я вела себя как идиотка, у меня было плохое предчувствие, но я не прислушалась к нему.
После того, как я произношу первые несколько слов, остальные следуют с легкостью, и я даже не пытаюсь остановиться.
— Я не знала, что в напитке что-то есть. Я не чувствовала никакого вкуса, и вдруг я почувствовала себя так странно. Жарко и холодно одновременно. Я не хотела идти с ним, но он привел меня в спальню, а потом начал снимать с меня одежду. Я просила его остановиться, но он не останавливался… Я умоляла его прекратить, а когда это не помогло, я попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силен.