"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Не могу точно назвать количество смертей от голода и холода моего виртуального аватара, перед тем, как мне на самом деле начало мерещиться, что моя крыша поехала. Но это в конце концов все-таки случилось. Я поплыл, а мое сознание погрузилось в бездну каких-то непонятных откровенно жутких событий. Впрочем, сюжеты моих видений не задерживались в сознании, лишь оставляли после себя гадкое ощущение чего-то неправильного, гадкого по своей сути.
В какой-то момент у меня в мозгу что-то щелкнуло, перед глазами потемнело, и я ощутил себя лежащим в капсуле виртуальной реальности, при этом полностью погруженным в наногель. Первой моей мыслью было то, что мое реальное тело хотят вывести из виртуала, с тем, чтобы оказать воздействие на мой разум с целью «промывки мозгов», мол, прекрати валять дурака и возвращайся на зону. Однако, насколько мне помнится, я множество раз погружался в вирт, при этом после выхода из него наногеля никогда не было в капсуле, а мои легкие самостоятельно обеспечивали организм кислородом. Ну да, тот факт, что я не дышу, при этом не ощущаю какого-либо дискомфорта, более всего в данный момент смущал мой разум.
Ага, значит, я все-таки не докатился до запланированного сумасшествия, поскольку продолжаю осознавать себя как личность. Что это, программный сбой или происки администрации. Скорее всего второе. Сейчас меня извлекут отсюда, затем штатный психолог попытается втемяшить в мои мозги идею о вопиющей ненормальности моей идеи выбраться на волю путем доведения себя до сумасшествия. Ну-ну, пусть попробуют, в процессе прохождения специальной подготовки меня уже пытались ломать такие зубры психиатрии, коих вовек не получить какой-то сраной частной каторге. Ух ты, еще один кусочек пазла! Я все-таки состоял в каких-то особых войсках. А вот в каких, знание сокрыто от меня.
А еще было непонятно, почему вокруг моего пластикового гробика в настоящий момент не суетится команда штатных сотрудников по обслуживанию вирткапсул. Оно хоть глаза через слой наногеля практически ничего не видят, зато уши все прекрасно слышат. И если бы кто-то из обслуги в данный момент находился рядом с камерой, мой чуткий слух непременно установил бы данный факт. Однако никаких голосов, лишь равномерное гудение каких-то агрегатов, обеспечивающих жизнедеятельность находящихся в помещении виртуальных капсул. Ну да, мне известно в каких условиях в данный момент пребывает моя телесная оболочка, ознакомили перед погружением.
Меня что, собираются здесь так и оставить? Разве сигнал от Главного Искина на пост дежурного техника так и не поступил? Даже если тот прошляпил и не отреагировал, система жизнеобеспечения капсулы должна еще до того, как я очухался в автоматическом режиме начать процесс откачки наногеля и подготовки моей тушки к выходу в реальный мир. И вообще, раньше как-то мне не доводилось слышать, чтобы человек приходил в сознание, полностью погруженным в желеобразную субстанцию. Насколько мне известно, подобного произойти вообще не должно, ибо всякая такая капсула имеет кучу датчиков, регистрирующих состояние находящегося внутри нее человека и на программном уровне обязана предпринять все возможные действия по безопасному его извлечению.
Паническое состояние не успело полностью завладеть моим разумом. Свет перед глазами вновь померк, и меня понесло по темному тоннелю безвременья подобно смываемой в унитаз известной субстанции, без малейшей возможности зацепиться за стенки и хотя бы слегка притормозить это загадочное движение неведомо куда.
***
- Жопа, ты опять наловил рыбы в НАШЕЙ РЕЧКЕ и варишь из неё уху! – Голос Андрея Саврасова сына старосты пограничного поселения Дубки был нарочито зол. Как отпрыск главного в населенном пункте человека он всячески пытался подражать отцу и по его совету вырабатывал командный стиль поведения.
В данный момент объектом воспитательных мероприятий стал местный дурачок и калека от рождения двадцатилетний Иван Силаев по прозвищу Жопа. За каким бесом Андрей всякий раз цеплялся к безобидному парню, своему ровеснику, он и сам, пожалуй, не смог бы толком объяснить. Скорее всего, из врожденных вредности и черствости к людским страданиям. Обидная кличка прилипла к Ване еще в младенческом возрасте стараниями одного местного юмориста и означала вовсе не то, что обычно представляет каждый из нас, когда кто-то произносит вслух название означенного органа. На самом деле, это всего лишь аббревиатура от «жертва ошибки пьяной акушерки». Был такой грех за Марфой Мельниковой местной повитухой, приняла на грудь лишка сладкой водочки, да наливочки, а тут, как на грех, Василисе Силаевой приспичило рожать. Вот и поработала щипцами с пьяных глаз и тряских рук, да так, что на свет появился урод с деформированной головой, и сломанной левой ножкой. Нога срослась, при этом стала сантиметров на пять короче правой. А вот его основательно помятая башка, так и осталась изуродованной на всю жизнь.
- Дык, рчка общья, знач, рба в ёй тож общья, - попытался возражать Иван.
Однако Андрей был непреклонен, поскольку по натуре был перфекционистом-максималистом, поэтому искренне считал, что всякое уродство не должно нарушать мировую гармонию. К тому же, при нем была его свита из пяти деревенских парней его ровесников, коим необходимо постоянно демонстрировать собственное превосходство. Он подошел к костру, над которым висел закопченный котелок и неплохо отработанным во время футбольных тренировок ударом отправил посудину с булькающим содержимым прямиком в кристально чистую воду речки Тюменьки.
На что как правило безобидный парень отреагировал не так, как это бывало обычно, то есть, не принял молча оскорбление. Одной рукой он схватил здоровенного бугая за шкирку его новенькой модной ветровки, второй где-то в районе ягодиц и мощным броском отправил вслед за своим котелком. Это не составило для Ивана особых усилий, поскольку, несмотря на физическое уродство сил в его покалеченном теле было всякому здоровяку на зависть.
- Ты что творишь, образина! – первым пришел в себя один из свитских сынка старосты Колька Васильев и рефлекторно пустил в ход дубовый дрын, что находился в его руках.
Крепкий кол смачно врезался в теменную часть головы Ивана. Как результат Жопа сначала покачнулся, затем, как подрубленный рухнул на сочную зеленую траву. Парни застыли в немом молчании, недоуменно взирая на ошарашенного Васильева.
Тут и Андрей вылез из реки. Он подошел к распластанному на берегу телу Силаева, коснулся ладонью его шеи и, не нащупав пульс, тут же принялся раздавать команды своим сателлитам:
- Васильев, Заикин, Ромашов, хватайте урода и в речку. Пускай себе плывет. – И, обведя взглядом присутствующих, добавил веско: - О случившемся никому. Утоп, Силай, да и хер бы с ним. Никто бучу из-за него поднимать не станет. Если начнете базарить на каждом шагу Кольку посадят, а всех нас под надзор полиции определят за сокрытие преступления. Меня-то батя отмажет, а вот вам не советую языки распускать, особенно по пьяной лавочке.
Присутствующие парни согласно закивали. Затем назначенные главарем банды полностью разоблачившись, дружно подхватили тяжелое Ванькино тело, затащили в воду поглубже и пустили плыть по течению. Дело к ночи, авось, раньше утра покойника не обнаружат. А когда выловят, особо возиться с расследованием гибели деревенского дурачка никто не станет. Оступился калека, упал в воду, ударился головой о лежащий на дне камень. Река приняла тело и отнесла от места падения. Вроде бы все логично.
- Интересно, с чего это Жопа помёр? – Недоуменно захлопал глазами Петька Сахаров, младший сын здешнего коннозаводчика Тимофея Аркадьевича Сахарова. – Черепушка, вроде бы, цела, лишь кожа слегка поцарапана.
- Да и хер бы с ним, - равнодушно констатировал фак гибели Ивана Силаева Саврасов, успевший к тому времени снять с себя мокрую одежку, отжать и развесить у костра для просушки, - после чего отправил смачный плевок в воду Тюменьки. Впрочем, белый комок слюны долго на поверхности реки не продержался, буквально тут же был съеден какой-то проплывавшей мимо рыбешкой.