Марголеана. Имя мне Тьма
Алина не пропускала ни слова, мечтая, что когда-нибудь и она пойдет на свидание и переживет незабываемое приключение.
Со Степаном Бузулуцким, к примеру. А почему бы и нет?
Подойдет к нему и скажет: «Эй, красавчик, тебе не надоело повсюду ходить одному?» – «А что, у тебя есть какие-то предложения?» – заинтересуется он. «Кстати, у тебя самые красивые татуировки на свете!» – похвалит она. «Спасибо, Алина, – польщенно ответит он. – Не знал, что ты интересуешься татуировками». – «Естественно, интересуюсь, – кивнет она (на самом деле нет). – Но еще больше я интересуюсь тобой!» – «А что же ты раньше молчала? Я ведь с самого начала учебы от тебя без ума. С первого же дня, когда встретил тебя у списков поступивших. Может, встретимся сегодня вечером, и я покажу тебе те татуировки, которые ты еще не видела?» – «С радостью, – уверенно ответит Алина. – А потом пойдем на набережную и будем гулять под луной до самого утра».
И тут Бузулуцкий ее крепко обнимет и прижмет к груди. Ее ноги будут болтаться над землей, а носки кроссовок – стукаться об его колени.
Но подобное происходило лишь в ее мечтах. В реальности Алина в жизни не осмелилась бы подойти к Степану и заговорить с ним о чем-то подобном.
Задумчиво разглядывая правый бицепс Бузулуцкого, покрытый татуировкой, она вдруг поняла, что парень что-то сказал. И, похоже, даже ей.
– Что? – встрепенулась Алина.
– Я говорю, и это все? – недовольно повторил Степан, усаживаясь прямо на верхнюю ступеньку парадной лестницы музея. – Нам толкнули краткую речь и отпустили по домам. Да я сюда добирался дольше!
– А что тебе не нравится? – спросила Алина, присаживаясь рядом. – Или ты мечтал сразу приступить к работе? Забиться на какой-нибудь пыльный склад и перебирать там обломки старых глиняных горшков?
– Я предпочел бы, чтобы этот толстопузый не называл меня уголовником, – сказал Степан, покрутив головой по сторонам. – Он прямо удовольствие от этого получает. Можно подумать, вокруг мало людей с татуировками. Мои – еще не самый худший вариант.
Егор Кукушкин примостился рядом с Алиной, подставил веснушчатое лицо солнечным лучам и блаженно зажмурился. На площади перед историческим музеем еще подсыхали лужи после ночного ливня, но небо над городом уже расчистилось от туч, и воздух прогревался все сильнее.
– Но у тебя и правда довольно странные татухи, – осторожно заметила Алина. – Черную паутину на плечах я еще ни у кого не видела.
Она сняла очки и принялась протирать круглые стекла краем футболки.
– Мне их сделали в тринадцать лет, – пояснил Степан. – Сам не знаю, о чем тогда думала моя пустая голова. Конечно, сейчас я бы не стал такое набивать!
– В тринадцать лет? – удивилась Алина. – И родители тебе позволили?
Егор напрягся. Он знал, что Степан терпеть не может расспросов о родителях. Алина тоже знала об этом, но частенько забывала. Бузулуцкий бросил на нее красноречивый взгляд, и девушка покраснела.
– О, прости! – торопливо проговорила она, снова надевая очки. – Но где ты взял на это деньги?
– Деньги не потребовались. У нас тогда один парень во дворе планировал стать великим тату-мастером, и ему требовались добровольцы, чтобы набивать на них руку. Ну я и вызвался сдуру. Так что он разукрасил меня совершенно бесплатно. Но теперь, чтобы свести эту красоту, понадобятся приличные деньги, которых у меня нет. Поэтому хожу пока разрисованный. На радость Перелозову и ему подобным.
– Не обращай на него внимания, – посоветовал другу Егор, вытянув длинные ноги. – Привыкнет и перестанет тебя пилить. Пару-тройку недель вполне можно его потерпеть. Сегодня на презентации подноси ему напитки покрепче и почаще, авось он сменит гнев на милость.
– Главное, никого не облить, – хмыкнул Степан. – Я подносов отродясь не носил.
– Не обольешь, – заверила его Алина. – Слушайте, чего вы переживаете? Уж если я, такая неуклюжая коротышка, таскала полные подносы, нагруженные тарелками с едой и стаканами с горячим чаем, и никого не обварила, значит, и у вас, двух дылд, точно все получится!
Она и правда была невысокого роста, с точеной фигуркой, которую вечно скрывала под бесформенными футболками, мешковатыми джинсами и толстовками оверсайз. Зато у Алины было несколько пар очков в пластмассовой оправе разных цветов, и она меняла их почти каждый день, а также красила короткие волосы в яркие цвета, так что ее было издали видно в любой толпе, несмотря на невысокий рост.
Сегодня Алина нацепила очки в ядовито-желтой оправе, а ее волосы топорщились ярко-синими и темно-красными прядями.
Егор и Степан, которые учились в одной школе, как познакомились с Алиной в день поступления в университет, так с тех пор и ходили повсюду вместе.
– Кстати, – вспомнил вдруг Степан, – белую рубашку с длинным рукавом я еще найду, но как быть с черными брюками? Я даже на школьный выпускной в синих джинсах пришел… С дырами на коленях.
– У меня найдется лишняя пара черных штанов, – подумав, сообщил Егор. – Одолжу тебе на время.
– Хорошо, что вы оба одинакового роста, – хихикнула Алина. – Не нужно заморачиваться с поиском одежды.
– Да, хоть в этом повезло, – мрачно согласился Степан.
В этот момент у подножия парадной лестницы остановился дорогой автомобиль, черный и блестящий. Из него выскочил крепкий, коренастый, наголо обритый водитель в строгом темно-коричневом костюме. Он обошел автомобиль и распахнул дверцу пассажирского салона. Первым вышел худощавый мужчина лет сорока в дорогом костюме-тройке. У него было несколько хищное лицо с острым носом и узким подбородком и черные с проседью волосы. Мужчина огляделся по сторонам, задержав прищуренный взгляд на студентах.
За ним показалась молодая девушка с длинными темными волосами, ровесница Степана, Егора и Алины. Замыкала шествие пожилая женщина невысокого роста, одетая дорого и элегантно. Когда она выходила из машины, водитель услужливо подал ей руку. Она поблагодарила его, затем все трое начали подниматься к главному входу исторического музея.
Шофер вернулся в машину и направился к ближайшей стоянке.
– Это еще кто такие? – заинтересовался Степан. – Только гляньте, еще немного, и деньги из них прямо на лестницу посыплются.
– Наверное, спонсоры, о которых недавно упоминал Перелозов, – предположил Егор, не сводя глаз с темноволосой девушки.
Когда троица поравнялась со студентами, она с улыбкой покосилась на Егора.
– А я ведь ее знаю, – вспомнила вдруг Алина. – Она же у нас учится. Кажется, на кафедре новой истории. Сейчас вся их группа тут соберется.
Тут из музея выбежал Константин Аркадьевич Перелозов и поспешил навстречу гостям.
– Владимир! Зинаида Николаевна! – суетливо воскликнул он, приближаясь. – Не ждал вас так скоро. Остальные члены правления еще даже не приехали…
– А мы вот пораньше решили, – сухо ответил ему Владимир. – Чтобы рассмотреть все не торопясь, а заодно проверить, как идет подготовка к открытию выставки.
– Зал уже оформили, – сообщил Перелозов. – Все идет своим чередом.
– Вот сейчас и проверим, – сухо кивнул Владимир. – Надеюсь, везде указаны фамилии тех, кто предоставил экспонаты для выставки?
– Только фамилии тех, кто сам попросил об этом. Многие предпочли остаться инкогнито. Но вас-то с братом мы точно указали!
– Замечательно, – одобрил Владимир. – Тогда идем, покажешь нам все, пока есть время. Вдруг мне что-то приглянется… Буду хоть знать, с кем связаться по поводу покупки нового артефакта для своей коллекции.
Перелозов протянул ему руку для приветствия, но Владимир сделал вид, что не заметил.
Константин Аркадьевич слегка побледнел и быстро опустил протянутую руку, а его собеседник обратился к сопровождавшей его девушке:
– Дорогуша, ваша группа уже собирается?
– Не волнуйся, пап, я не стану путаться у вас под ногами, – улыбнулась девушка и направилась к дверям музея. – Ба, можете меня не дожидаться, мы с подругами договорились сходить в кафе.
Старая дама, которую Перелозов назвал Зинаидой Николаевной, проводила ее теплым взглядом. Степан взглянул на Егора. Его приятель смотрел в спину уходящей девушке не менее нежно.