Пестрота отражений
– Чтобы нас видели вместе? – уточнил он.
Арай как-то поникла.
– Ну, и это тоже. Или… Или лучше, может, я пошью тебе? Я начала немножко, но времени нет совсем… Я неплохо шью.
О таком приятном бонусе брака, как дарёная одежда, Исар и думать забыл. Но от того, что и так уставшая Арай после учёбы будет корпеть над шитьём, его шансы занять в её мире хоть сколько-то значительное место не повысятся.
– А сама ты чего больше хочешь?
– Погулять, – призналась Арай. – Но… Ты для меня столько делаешь, а я для тебя совсем ничего…
– Я тоже люблю погулять после работы, – заметил Исар. – Наверное, вернусь домой сегодня ночью, а завтра вечером снова прилечу, когда ты освободишься. Тут всего-то час лёту. А у меня там, – добавил он, заметив озабоченное лицо Арай, – всего один трактир, и тот паршивый, глухомань.
– Хорошо, – она улыбнулась и схватилась за сумку. – Ну, я тогда пойду? Мне пора уже.
– Я тебя провожу, – решил Исар, бросил деньги на стол и отобрал у неё сумку. Килограммов пять там было, не меньше. Он окинул хрупкую, маленькую Арай новым взглядом. – Нечего тебе такие тяжести таскать.
– Хотон-хон говорит, мне надо становиться сильнее, – вздохнула Арай, выходя из трактира. – А то непрямой массаж сердца только пяткой делать могу.
Исар подумал, что был бы не прочь получить от неё какой-нибудь массаж. Тем более, сердца. И что, наверное, целителю и в самом деле надо быть сильнее, они же там вывихи вправляют и всё такое… И ещё, что когда в юности Байч-Харах показывал ему боевые приёмы и упражнения для укрепления рук, им приходилось довольно много друг друга трогать.
– Хочешь, я тебя потренирую? – предложил он в шутку, и только заметив воодушевление в её лице, осознал, что она собралась согласиться всерьёз.
17. Арай– Уфф!
Арай с сожалением поняла, что шлёпаться на гору опилок было плохой идеей. Они выглядели так мягко и пушисто, но на деле оказались слежавшимися в камень, только верхний слой взлетел в воздух и тут же осел у неё на лице, волосах и одежде.
Отплёвываясь и выбираясь из кучи, она попыталась вытереть лицо рукавами, но только натёрла туда больше опилок.
– Куда ты полезла? – давился смехом Исар в двух шагах от неё. – Боги, видела бы ты себя! Как цыплёнок…
– Ах так! – Арай поджала губы. На неё он, значит, обижался, когда она над ним смеялась, а сам!
Соскальзывая с кучи, она незаметно ухватила горсть опилок и, когда Исар приблизился, выпустила их ему в лицо. Исар возмущённо взвыл и тоже стал отплёвываться, а потом выгребать опилки из глаз обеими руками.
– Ой, в глаз попала? – испугалась Арай, вспомнившая, что у Исара не так давно была операция и надо бы поаккуратнее. – Иди, иди сюда, давай промоем.
– Не попала, – усмехнулся Исар, но к бочке подошёл вслепую, следуя за Арай и несколько раз тщательно сполоснул лицо. – Ты тоже умойся, опасная женщина.
– Да мне теперь нужно целиком отмываться и переодеваться, – отмахнулась Арай.
– Ну и что мешает? – Исар продолжал ухмыляться сквозь мокрые пряди, выбившиеся из косы. – Ты же привозила сюда запасную одежду.
Арай уже не первый раз приезжала с Исаром к нему на лесопилку в свой выходной. Сначала у этого была цель – сделать ей в новый дом письменный стол, более подходящий по росту. Потом Исар не смог упустить шанса покрасоваться и заменить в доме вообще всю мебель и даже встроенные шкафы, упирая на то, что к Арай могут прийти гости, и как же так они не увидят там лучшие образцы его, Рубчего, производства. Арай пыталась сопротивляться, но одна из серий этого спора произошла в Доме целителей, и услышавшая её Хотон-хон потом отвела Арай в сторонку и объяснила, что не надо мешать мужчине распускать павлиний хвост, особенно в его профессиональной области. Так что Арай согласилась и на шкафы, и на наличники.
Но у Исара на лесопилке ей понравилось. Его собственный дом был поменьше, опрятный и обжитой, полностью подстроенный под своего обитателя. В хоромах, которые Исар ей в итоге купил, Арай чувствовала себя, как карандаш в стакане. А здесь и поуютнее, и привычные лесные звуки. Дом её отца тоже стоял близко к лесу. К тому же здесь она могла бродить по всей территории завода, и никто из работников не смотрел на неё косо или масляно. Правда чаще она не бродила, а залезала с учебником или планшетом куда-нибудь повыше на галерею или балкон и делала уроки, время от времени поглядывая, как Исар работает. Её восхищал процесс превращения бревна в резную полочку.
А кроме того Исар, как и предлагал, показал ей несколько упражнений, чтобы качать руки и мышечный корсет. Поначалу он смутился, и Арай поняла, что он предлагал это в шутку, но ей действительно мешала собственная неспособность поднять ничего тяжелее сумки с учебниками, да и от сумки она сильно уставала.
– Хотон-хон гораздо сильнее меня, – упирала она, – но по ней же не заметно?
Хотон-хон имела некоторую форму, отличную от палочного человечка – Арай, но Исар был вынужден признать, что не заподозрил бы за женой Байч-Хараха богатырской силы. Поэтому за тренировки он всё-таки взялся, и вскоре Арай с интересом обнаружила, что может почувствовать разные мышцы, которые до того видела только на картинке да на манекене. А то и болезненно прочувствовать.
Вторым месяцем лета учебный год в Доме целителей закончился – предполагалось, что студенты захотят съездить домой повидать свои семьи, да и Хотон-хон устала сидеть в городе с детьми. Ещё весной Арай была уверена, что для неё в каникулы ничего не изменится: ехать к отцу она не собиралась, а податься больше было некуда, да и не успела столица ей надоесть.
Однако теперь она с удовольствием прохлаждалась на террасе у дома или в беседке на берегу реки неподалёку, рассказывала Исару бактериальную теорию, за которую получила высший балл на экзамене, слушала его собственные размышления вслух о его проектах и наслаждалась каждой минутой отдыха – не только от учёбы, но и как будто ото всей своей прежней жизни.
По вечерам Исар, скрепя сердце, гонял её с маленькими гантелями, которые сам и сварил из обрезков труб, а ещё с подсказки Байч-Хараха показывал некоторые приёмы самообороны. Ни он, ни Арай всерьёз не думали, что ей такое понадобится, но ей хотелось перестать вздрагивать, когда кто-то из других студентов или лаборантов внезапно распахивал ей в лицо дверь или перегибался через неё, чтобы что-нибудь взять. Исару же, как начала подозревать Арай, нравилось брать её в захват.
Она и не возражала. Если вначале вид мужа вызывал у неё только чувство вины и долга, то теперь при его появлении Арай окатывало облегчением и ощущением безопасности.
– Что поделываешь? – спросил Исар, входя в дом с влажным полотенцем на шее. Стояла полуденная жара, а Исар не любил летом закрываться в мастерской, предпочитая работу на свежем воздухе, поэтому на самое пекло он делал перерыв и, мокрый после умывания, приходил в дом, где Арай в кондиционированном комфорте обычно потихоньку ковыряла учебные материалы на следующий год.