Пестрота отражений

Азамат приносит свежую грелку.
– Ты посидишь с ней или в люльку?
Я моргаю и понимаю, что выморгнуть рискую уже завтра.
– А можно меня в люльку?
– Легко, – заверяет Азамат и, позволив Чаче забрать пациентку и грелку, сгребает меня в охапку и уносит в спальню.
Просыпаюсь я уже на закате. Выползаю в гостиную, где такой же помятый Кир сидит на ковре, на краю одноразовой пелёнки. С двух других углов пелёнку стерегут Алэк и Алёнка, а посередине ползает котёнок.
Ползает не сказать чтобы очень активно. Три человека для ограничения её передвижений – явный перебор. Но хотя бы она уже не валяется неподвижно, а тянет вверх головёнку и осматривается, время от времени издавая почти ультразвуковой птичий писк.
– Смотри, сработало! – объявляет Кир, заметив меня.
Я подсаживаюсь к детям и подбираю зверюшку, чтобы осмотреть. Она вся растопыривается, раздвигает когтистые пальчики и маленькие перепонки между лапами, как будто собралась парашютировать. Стоит поднести её поближе к себе, как коготки впиваются мне в плечо, а мокрая мордочка зарывается под волосы на загривке.
– Ну куда, куда, – бормочу я, пытаясь её отцепить. Не тут-то было.
– Хос говорит, – напоминает Алэк, – что маленькие котята должны висеть на маме.
– Хос бы лучше что-нибудь про её маму рассказал, – ворчу я. – Есть от него новости?
Новости рассказывает пришедший на ужин Азамат. После того, как Эцаган отправил несколько сот человек прочёсывать леса вокруг той деревни, а Хос перебудил птиц и приставил на поиски, охотника они таки нашли. Но это мало помогло.
Как я и предполагала, браконьер это похищение не планировал, а ухватился за представившуюся возможность. А именно – он провалился в зияние и оказался в некоем лесу, где довольно быстро набрёл на логово хозяйки леса и стащил оттуда котёнка, подумав, что был бы товар, а покупатель найдётся. Что самое поганое, он умудрился вернуться домой тем же туннелем, который с тех пор закрылся. Само по себе спонтанное открытие-закрытие туннелей на Муданге не редкость, но это означает, что мы не знаем не только, где охотник стырил котёнка, но и когда. Туннель ведь может вести на годы вперёд или назад.
Несколько обнадёживает, что сезон в том месте, по словам охотника, совпадал с нынешним, но с другой стороны – котята хозяев леса вообще рождаются поздней весной. Сам лес со слов охотника тоже идентифицировать не удалось – обычный муданжский смешанный лес в средней полосе. От Ахмадхота до Сирия он почти не меняется. Ну и наконец, вернулся охотник тоже не совсем в исходную точку – тоннель выкинул его на полдюжины дней позже.
Хос, конечно, разослал птиц по Мудангу, чтобы оповестить как можно больше хозяев леса о нашей находке. Но проблема в том, что в данный момент времени мама кошечки могла её ещё и не потерять. А то и даже не родить. Или же это могло произойти несколько лет назад, и с тех пор родители уже завели нового котёнка, а на этого не будет ни молока, ни корма в материном лесу.
В общем, выслушав все эти неутешительные сведения, я быстренько перекусываю и топаю в Дом целителей изучать слюну Хоса. В ней действительно обнаруживаются некоторые бактерицидные вещества, а под микроскопом я тоже вижу силу, но едва различимо. Однако дальнейшие эксперименты как с молоком, так и со слюной, показывают, что сила из этих субстанций со временем испаряется. Часов пять-шесть она там есть, а потом потихоньку сходит на нет. И заморозка этот процесс не останавливает. Зато пока в смеси много силы, она не прокисает.
К следующему утру мы выработали распорядок: я намешала вагон и маленькую тележку сухой смеси, за раз развожу водой дозу на три кормления и напускаю на неё Айшу. Атех довольно быстро обучается у Айши и отправляется с запасом смеси к отцу – делиться с ним нашими изысканиями и подкармливать ребёнка донора.
Котёнок ползает по всей гостиной и издаёт палитру звуков: как мокрым пальцем по стеклу, как джинсами по кожаному дивану, как аппарат для педикюра и как возмущённая ласточка. Я развела водой найденные в слюне обеззараживающие вещества, Айша напускала туда силы, и теперь мы иногда вычёсываем тварюшку, окуная щётку-варежку в полученный раствор. Чача упорно вызывается дежурить по ночам, но Азамат его подвинул: теперь по очереди дежурят. Чача, впрочем, как оказалось, непревзойдённо делает котёнку массаж.
Вся эта чехарда длится почти неделю, когда одним прекрасным вечером Ирнчин звонит с докладом и посоветоваться, что делать в экстраординарной ситуации…
 
15. Арай
Поскольку Хотон-хон несколько дней занималась только подобранным ею демонёнком и какими-то сверхсекретными делами с духовниками, часть её лекций упала на других землян, которые хуже говорили по-муданжски, а потому Арай пришлось по многу часов штудировать учебные материалы на двух языках, чтобы хоть что-то понять. К счастью, часть лекций просто отменилась, так что время на штудии было.
Арай просидела полтора дня в ординаторской, почти не отлипая от казённого бука. Выходить не хотелось, да и стремновато как-то: Дом целителей теперь больше походил на Дом Старейшин. Туда-сюда постоянно сновали молодые духовницы, а взрослые духовники являлись, стоило Хотон-хон перешагнуть порог, и принимались читать нотации. Сути их Арай не понимала, да и не прислушивалась, но было очевидно, что Хотон-хон в своих исследованиях коснулась каких-то областей, которые духовники ревностно оберегали от светских. Арай предпочитала ничего об этом не знать.
К вечеру второго дня она поняла, что больше не может смотреть на буквы и надо пойти хоть немного пройтись. Еды купить на пару дней вперёд хотя бы. Арай не готовила – в её съёмной халупе для этого была только печь, но сейчас уже можно было обходиться обогревателем, и Арай не тратила времени на топку, тем более, что довольно плохо умела выбирать дрова. Можно было бы, конечно, купить горячий камень и готовить на нём, но камни стоили довольно дорого, а времени и так ни на что не хватало.
Солнце висело низко над горизонтом, подсекая прохожих косыми лучами. Рынок в это время ещё работал. Арай слышала, что раньше он закрывался к обеду, но с тех пор, как Ахмад-хон прогнал джингошей, муданжцы стали смелее потакать своим прихотям, и сходить на рынок вечером стало обычным делом, а торговцы, понятно, своего не упускали.
Арай направилась было к рынку, но сунула руку за пазуху диля – проверить, на месте ли кошелёк, и обнаружила, что он почти пустой. И правда, до всей этой чехарды с демонёнком и духовниками она же собиралась продать ещё что-нибудь.
Со вздохом Арай пошла домой. Выбор был нелёгкий: нелюбимые украшения от неприятных ухажёров она давно уже реализовала. Оставались те, что Арай унаследовала от матери, да подарки мужа. С одной стороны, логично было бы продавать мужнино золото – в конце концов, мужчина, когда дарит женщине драгоценности, всегда должен понимать, что они могут у неё и не задержаться. С другой стороны, ей было неловко перед Исаром за то, как они последний раз расстались. Но сколько она ни крутила в голове их разговор, так и не смогла придумать, что же надо было сказать. На вранье далеко не уедешь, да и она не очень хорошо себе представляла, какое именно враньё ему бы понравилось.