Пестрота отражений

– У большинства не работают, – поправил Байч-Харах. – У меня, например. У некоторых работают. У моих сыновей у обоих.
Исар с сомнением посмотрел на остатки куваса в бутылке. Кажется, он слишком много выпил для этого разговора.
– Погоди. Ты хочешь сказать, что раньше люди были зверями и крутили ушами, а теперь стали людьми и… разучились?
– Я хочу сказать, что единственное разумное объяснение, почему у людей есть ушные мышцы – это что они раньше были нужны, а теперь нет. А у жены у твоей мир с ног на голову перевернулся, потому что одно дело – в учебнике почитать про изыскания каких-то давно мёртвых землян, а другое – живой ты, у которого при каждом слове уши чуть не подпрыгивают. Это целители, понимаешь, они обращают внимание совсем не на то, на что все остальные.
Исар даже отодвинулся, чтобы видеть Байч-Хараха более общим планом.
– Ты хочешь сказать, – снова сказал он, запуская пальцы под волосы, чтобы поскрести затылок, и почувствовал, как под ладонью его ухо действительно ползёт вверх, – что она так на уши засмотрелась, что рожи не заметила?
Байч-Харах пожал одним плечом.
– Легко. Говорю же, целители. У меня жена иногда прямо за столом сыну снимки отрезанных внутренних органов показывает, и сидят оба, ахают-умиляются, как будто там произведение искусства.
Исар поморщился.
– Но моя пока только личинка целителя. Думаешь, уже?
– Лиза говорит, она очень способная. Говорит, мыслит правильно, – многозначительно произнёс Байч-Харах.
Замутнённый кэвасом мозг Исара понял это так, что шансы у него есть, но на снимки органов смотреть придётся. В равной степени обнадёженный и встревоженный, Исар разлил им на двоих остатки волшебной жидкости и вытряс себе в рот последние изюминки.
Тут внешняя дверь распахнулась, и в их тихий мужской мирок вломилась воинственно выглядящая Хотон-хон с каким-то меховым свёртком, а за ней старший сын Байч-Хараха и двое переполошённых полицейских.
– Вы не можете подвергать Ахмад-хона такой опасности!!! – выл один из полицейских, в то время как другой что-то тихо говорил в телефон.
– Младенец вам опасность?! – рыкнул на них князь Кир.
Землянка, ничего не объясняя, прошла прямиком к мужу, присела рядом и вручила ему меховой свёрток. Исар видел, как у неё раздуваются ноздри от ярости. В следующую секунду в комнату ворвались несколько дворцовых охранников с оружием, но застыли, увидев свёрток у Байч-Хараха.
В его больших руках было просторнее, чем в женских, и чёрный свёрток немного развернулся. Исар увидел мохнатое ухо, довольную линию рта и маленький чёрный нос. Рот причмокнул.
– Боги всемогущие, – прошептал Байч-Харах, разглядывая добычу жены. – Где ты его взяла?
– Как мы успели понять, – дрожащим от раздражения, но тихим голосом пояснила Хотон-хон, – его приволок невесть откуда некий охотник с восточного побережья. Филин спугнул его, когда он возвращался домой. С клеткой. Охотник сбежал. А полиция вместо того, чтобы ловить его и допрашивать, у кого он украл младенца и жива ли мать, погнались за мной с требованием изолировать опасного зверя.
По её интонации Исар понял, что сейчас тут станет жарко и громко.
– Тс-с-с, Алёночка спит, – предупредил Байч-Харах. И, отклонившись, чтобы видеть других подчинённых за женой, кивнул им: – Можете все идти.
– Но Ахмад-хон, мы не можем вас оставить с хищником…
– Это слепой котёнок, – тихо рыкнул Байч-Харах.
Хотон-хон снова встала. На её бледном лице было видно каждую венку, а поджатые губы подрагивали.
– Если я ещё раз, – с расстановкой произнесла она, – услышу что-то про то, как он опасен, – она сделала шаг в сторону полицейских и охранников, и они отодвинулись, – я вас каждого прокляну.
В наступившей тишине Байч-Харах обратился к сыну:
– Позови Чачу.
Странноватый секретарь явился буквально через минуту – в течение которой Хотон-хон взглядом удерживала охранников на расстоянии, – и хотя время было уже позднее, при полном параде. Он протиснулся между охранниками и впитал представшее взгляду зрелище.
– Что Ахмад-хон хочет, чтобы я сделал? – уточнил он.
– Позови Ирнчина и тихо в коридоре напомни ему и его сотрудникам о правах хозяев леса. И – я буду заказывать с кухни, проследи, чтобы пропустили.
Чача коротко кивнул и выскользнул в коридор звонить.
Исар молча наблюдал, как Байч-Харахово семейство стояло стеной между демонёнком и охраной, пока не явился глава службы безопасности, выслушал сухое и монотонное цитирование соответствующих пунктов гражданского кодекса и неохотно отозвал своих людей. Дверь закрылась, и стало совсем тихо.
– Котёнок не слепой, – первым нарушил молчание Исар. Сидя напротив Байч-Хараха, он заметил, как зверь открыл маленькие мутноватые глазки.
– А я не знаю, они, может, и не слепыми рождаются, – заметил Байч-Харах, не выпуская из рук пушистый комок. – Лизунь, позвони… а.
Хотон-хон уже приложила телефон к уху.
– Хос, дуй к нам, у нас ситуация.
 
14. Лиза
Хосу не впервой помогать решать проблемы других хозяев леса, и он уже привык выступать в роли чего-то среднего между адвокатом и психотерапевтом, причём для обеих сторон, но при виде котёнка на руках у Азамата он прижимает руками уши и отшатывается.
– Вы с ума сошли, – сипит он. – Где вы её взяли?
– Отбили у браконьера. А это кошечка?
– Это покойник, – мрачно заявляет Хос, и я вздрагиваю. – И вы тоже, когда её родители до вас доберутся.
– Чё сразу покойник? – возмущается Кир.
– А чем вы её кормить будете? – с убитым выражением спрашивает Хос. – Если обычным молоком, овцы там или козы, она сдохнет назавтра.
– Может, детской смесью? Человеческой? – хмурюсь я, срочно вбивая в поисковик вопрос про химический состав молока леопарда, но, к сожалению, слово “леопард” приспособил к линейке своих продуктов производитель питательных смесей для домашних кошек, так что ничего ближе к делу я не нахожу. – А ты помнишь, какое на вкус ваше молоко?
Хос мотает головой.
– Мне мамка ни разу не дала попробовать, когда сестра маленькая была. А себя мелким не помню…
– А сейчас она твою сестру молоком не кормит? – уточняет Азамат, хотя мы и так знаем, что нет: Хос носит матери в лес только мясо или масло, а молоко она вне лактационного периода употреблять не может. Эволюционный смысл этого остаётся для меня загадкой – разве только самка своё же молоко слизывает, но выяснить этот вопрос пока не удаётся. Хос с возрастом почти перестал есть молочные продукты, разве что один из земных целителей с непереносимостью иногда делится с ним безлактозным йогуртом.