Артефакт острее бритвы (СИ)

— Вздор! — отмахнулся я. — Допускаю, что такое впечатление могло сложиться, но я перечеркнул соглашение, а отнюдь не подписал его! А попытаетесь признать крестик подписью боярина, вас поднимут на смех!
Дядечку после этих моих слов едва не разорвало.
— Это недостойно человека благородного происхождения!
— Недостойно принимать сосредоточие по сто целковых и тут же перепродавать втридорога!
— Дополнительная плата взимается за медицинские услуги!
— А изменение имени приравнивается к плате за отсутствие судебных издержек! — рыкнул я. — И не надейтесь даже, я не позволю нарисовать себе на спине мишень!
Казначей ответил пристальным взглядом.
— Вы же понимаете, что чужое имя не убережёт от неминуемого объяснения с родичами?
— Я начинаю подозревать, что за долговые обязательства боярина можно выручить куда больше, нежели за контракт босяка!
Дядечка аж покраснел от возмущения.
— Дело вовсе не в этом! Проставление метки на чужое имя незаконно! Вы толкаете меня на преступление!
— Только не говорите, будто ученики не выбирают себе благозвучных имён взамен данных при рождении! В моём случае всё будет и того проще: достаточно убрать упоминание рода.
— Ну уж нет! Без родового имени не обойтись — таково требование церкви!
Я ненадолго задумался, потом кивнул.
— Хорошо! Впредь буду зваться Лучезаром Серым.
Казначей раздражённо фыркнул, порвал долговое обязательство и взялся заполнять новое.
— Как вам будет угодно, Лучезар! Как вам будет угодно! Но учтите: испорченный по вашей милости бланк стоил десять целковых!
— Одна тысяча восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей, — кивнул я. — Да будет так!
Сама по себе процедура нанесения метки никаких изменений не претерпела — для этого задействовалась всё та же пара артефактных камней, которые мне пришлось напитать небесной силой. Единственное — на сей раз я погрузился в состояние внутреннего равновесия и потому предельно чётко ощутил, как вытравляется из моего духа старое клеймо и впечатывается на его место новое с указаниями имени и названия школы, а также примечаниями о прохождении ритуала очищения и наличии долга.
Если прежде я не понимал, что именно следует искать, и поэтому не видел метки, то теперь не просто ощутил её, но и сумел закрыть своей волей от сторонних наблюдателей, перекрутив тот участок ауры.
— От наших поисковых арканов это не убережёт, — предупредил казначей, заметив мои манипуляции с духом. — Да и не всякого тайнознатца в заблуждение введёт.
Я шумно выдохнул и покачал головой.
— Сложно!
— Это тренируемый навык, — уверил меня дядечка и выразительно посмотрел на дверь.
— А когда с долгами рассчитаюсь, за новой меткой в школу обращаться?
— Либо к нам, либо в епархиальную канцелярию по месту пребывания, — подсказал казначей и теперь уже демонстративно выудил из жилетного кармана часы. — Лучезар, через три часа прибудет ваш будущий работодатель, а я ещё не оформил и половины бумаг. Прошу войти в положение и перестать отвлекать меня от выполнения служебных обязанностей!
— Работодатель? — вскинулся я. — Один на всех?
— Царь небесный, за что мне всё это⁈ — закатил глаза дядечка, подтвердил мою догадку и потребовал: — Уходите, Лучезар! Уходите немедленно! И пригласите следующего!
Я испытывать его терпение не стал, вышел в коридор и велел заходить Дарьяну, а во дворе приобнял Беляну за талию и оповестил о том, что какое-то время мы пробудем вместе.
— Ты рада? — спросил после этого у черноволосой пигалицы.
— Безумно! — улыбнулась та.
Отбракованные абитуриенты тут же зашушукались, обсуждая принесённую мной новость, и всех она откровенно порадовала. Разве что один из фабричных пробурчал вполголоса:
— Снова его терпеть…
Вьюн вопросительно поглядел на меня, я отрицательно покачал головой.
Успею ещё сквитаться.
Огнеяр пришёл за нами, когда все обязательства уже были оформлены, а метки проставлены.
— У вас два часа, чтобы собрать вещи и попрощаться с теми, кто остаётся в школе! — объявил внутренний ученик. — Ровно в полдень вы должны быть у ворот. И чтоб без опозданий!
  
— Нас хоть покормят? — поинтересовался Ёрш, но ответа на свой вопрос не получил.
Я усмехнулся.
— Долги же подбили, какое тебе теперь питание?
Босяк разочарованно вздохнул.
— Ладно, айда тогда в бурсу!
Мы и пошли. Школьную форму сдать никто не потребовал, так что я достал ампутационный нож и аккуратно спорол эмблему с горящим репьём. На ногах оставил кожаные полусапожки, а сандалии убрал в вещевой мешок к одежде, полученной в приюте от Лучезара. Этим мои сборы и завершились. Прощания — нет.
Честно говоря, колебался и сомневался, решая, стоит ли наведаться к Заряне, но мог бы на сей счёт и не беспокоиться. Беляна не просто притащила подружку во двор бурсы, но и оставила нас там наедине.
— Поворкуйте пока. Я скоро! — объявила черноволосая пигалица и куда-то убежала.
Заряна глянула исподлобья.
— Как ты мог, Лучезар, бросить меня здесь совсем одну?
— Извини, но моей вины в этом нет.
— Рассказывай! — буркнула девчонка. — Тебя должны были зачислить в ученики! Не могли не зачислить, если только ты сам не отказался!
— Не виновен, ваша честь! — усмехнулся я.
— Да всё ты врёшь! Ну признайся: из-за Беляны решил в школе не оставаться или к своей ненаглядной Рыжуле лыжи навострил?
— Не говори ерунды! Мне дали пинка под зад!
Заряна какое-то время сверлила меня пристальным взглядом, потом заявила:
— Да если бы взяли в ученики, всё равно отказался бы! Скажи — нет!
Я быстро стрельнул глазами по сторонам, подступил к барышне и тихо произнёс:
— Не забывай: я не Лучезар и не боярин. И вот это вот всё кругом — не моё. Мне тут не жить. Пора подобру-поздорову ноги уносить.
Заряна поджала губы.
— И не вернёшься, да? С рыжей своей останешься?
— До этого ещё дожить надо и с долгами рассчитаться. Когда ещё две тысячи отработаю!
— Но останешься?
Я едва не помянул банный лист, но в самый последний момент всё же сдержался и неопределённо пожал плечами.
— Не знаю. Найти её — найду. Раз уж обещал позаботиться, то слово сдержу.
Заряна фыркнула.
— Ну так пообещай и обо мне позаботиться! Или на меня тебе плевать?
Вот тут-то я и задумался. Крепко задумался, всерьёз. После сказал:
— И тебя навещу сразу, как только такая возможность выпадет.
— Обещаешь?
— Слово! Живы будем — свидимся.
Заряна подступила и крепко меня обняла, но простояли так едва ли дольше пары ударов сердца.
— Не намиловались ещё? — послышался насмешливый голос Беляны.
Заряна тут же отстранилась от меня, смахнула выкатившуюся из глаза слезинку и обняла на сей раз уже свою успевшую переодеться в дорожное платье подругу. Я мешать им не стал, поднял брошенный на землю саквояж черноволосой пигалицы и отошёл с ним в сторонку, а там и Дарьян появился. Вслед за ним бурсу покинули босяки.
— Ну ты, боярин, прям из наших! — рассмеялся Ёрш, приметив споротую со школьной куртки эмблему.
— Угу, — усмехнулся я и накинул на голову капюшон.
В этом и был весь смысл. Да — подельника Сурьмы так легко запутать не получится, зато наверняка сумею сбить со следа возможных соглядатаев рода Огненной длани. Хоть одной головной болью меньше станет. Надеюсь — станет. Очень-очень надеюсь.
Заряна проводила нас до самых ворот, а там чмокнула меня в щёку и убежала, не желая показывать своих слёз, Беляна подняла вуаль и принялась вытирать лицо платочком.
Я только тут толком разглядел её наряд, состоявший из высоких сапог, дорожного платья, тёплого жакета и шляпки с полупрозрачной вуалью. Так посмотришь — и не пигалица малолетняя стоит, а зрелая дева.
— Грудь-то у тебя каким чудом в размерах увеличилась? — поинтересовался я, отметив это весьма неожиданное изменение в фигуре девчонки.