"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Доброе утро! — сказал я, подходя к ним.
— О, а вот и хозяин! — обрадовался шофер. — Привет, Санек!
Я пожал ему руку и обратился к сторожу:
— Артемий Сидорович, будьте любезны, пропустите машину во двор. Мне диван привезли.
— Ну так бы и говорили, — проворчал тот.
Он достал из кармана связку ключей и отпер ворота. Петюня кинулся в кабину и снова завел движок. Я пошел вперед, показывая куда лучше подъехать. Водила развернул свой драндулет и сдал «задом» к подъезду. Вылез из кабины, откинул боковой борт, запрыгнул в кузов. Я последовал за ним. Вдвоем мы подтащили груз к самому краю и спрыгнули на землю, аккуратно сняли диван и поставили его на асфальт. Судя по весу, сей предмет меблировки был довольно солидным сооружением, не кушетка какая-нибудь.
Чуть-чуть передохнув, мы подняли диван и потащили его в дом. Как тут было не порадоваться тому, что живу на первом этаже! Супруга открыла дверь и мы внесли внезапное приобретение в квартиру. Разулись и сразу же отволокли диван в большую комнату. Теперь можно было и передохнуть. Я познакомил Петюню с женой. Она пригласила нас за стол. Мой приятель по общаге отказываться не стал. Тем более, что, как он сам признался: «С утра не жрамши…». С удовольствием позавтракав, Петюня сказал, что ему пора ехать. Я вышел его проводить до машины.
— Это тебе! — сказал я и сунул ему бутылку водки.
— Спасибо, — буркнул тот, пряча пузырь во внутренний карман телогрейки.
— А деньги за диван кому передать? — спросил я.
— Комендантше…
— Ладно, зайду на днях… Как твои дела-то?..
Мой бывший сосед только отмахнулся.
— Так себе…
— Что так?
— Да прикинь… Зойка своего амбала фиксатого выставила в шею… Застукала его с нашей Груней… И теперь, прикинь, мне проходу не дает…
— Неужто хочет женить тебя на себе?..
— Ну дык…
— Держись, дружище!
Петюня обреченно кивнул и полез в кабину. Я вернулся в квартиру. Пока я трепался с приятелем, Илга сняла с приобретения полиэтиленовую пленку. Диван был обтянут синей с белым узором тканью, боковины и подлокотники его сверкали полированным деревом, а спинка оказалась снабжена полкой. Так что на нее можно было класть книгу, если читаешь лежа, ну или ставить бокал вина во время вечеринки. Например, когда решил пригласить даму потанцевать. В общем, приобретение нам понравилось.
К дивану не хватало торшера, а к телевизору — тумбочки. Не факт, что мы могли сходу это все эту купить, но, тем не менее, необходимость посещения универсама только возросла.
В общем, мы переоделись и выехали в свет. До центра города добрались на автобусе, решив, что на обратном пути возьмем такси.
Я и в прежней жизни никогда с женой по магазинам не ходил, так что это был совершенно новый опыт для нас с Шуриком. Конечно, советский универмаг — не привычный выходцу из XXI века ТЦ с кучей бутиков. Выглядит достаточно скромно, но ведь большинству граждан СССР и не с чем сравнивать. Полки и витрины отнюдь не пустые. Товары не только отечественного, но и зарубежного производства, хотя чаще всего — сделанные в странах социализма.
В отличие от меня, Илга легко ориентировалась в продукции различных фабрик. Сразу видно, что у нее гораздо больше опыта в советском шопинге. Я довольно быстро обрастал свертками, пакетами и коробками, не слишком вникая в подробности, что именно приобретено. Более того, я испытывал своего рода наслаждение от того, что мне не нужно ломать голову над разными мелочами, несомненно облегчающими быт, но непостижимыми для мужского ума.
Кстати, именно в универмаге я убедился в том, что жена моя человек, в городе небезызвестный. Ее узнавали, с нею здоровались, о чем-то спрашивали и советовались. На меня тоже посматривали не без любопытства. И это касалось не только других посетителей литейского ЦУМа, но и торговых работников. Мы с Илгой оказались желанными гостями этого крупнейшего в городе магазина. К полудню, когда наш вояж по его отделам завершился, обвешанный покупками со всех сторон, я стал похож на новогоднюю елку с подарками.
Супруга изловила такси, которое отвезло нас домой вместе с ворохом приобретенного. Лицо жены — часто сохраняющее бесстрастное выражение даже в сложных ситуациях — светилось гордостью. Женщина есть женщина, страсть к улучшению жизни у нее в крови. И когда дома я выгрузил покупки на кухне, Илга приступила к их разборке с торжественным видом, словно совершает священнодействие. Оказалось, что супруга не забыла и обо мне. Я стал обладателем зимней шапки, электробритвы и полдюжины рубашек.
Шапка оказалась мне впору — хотя покупалась без всякой примерки, насчет рубашек я и не сомневался. Остальные покупки — разные бытовые приблуды — я даже перечислить не в силах, но после того, как Илга их распаковала и определила каждой свое место и назначение, наше скудно обставленное жилище преобразилось. Пусть и по мелочам, но оно вдруг обрело вид, который мог быть присущ только нашему дому. И это было очень хорошо. Пожалуй, впервые — со времен своего детства — я обретал семейное гнездо. Очень непривычное ощущение.
А вечером, за ужином, ради которого мы откупорили бутылочку вина, Илга вдруг стала рассказывать о себе. До этого, что я знал о ней? Что зовут ее Илга, по отчеству — Артуровна, что родилась и выросла она в Эстонии, в городе Валга, хотя по национальности латышка. Что мама у нее врач, а бабушка — обыкновенная крестьянка. Что сама Илга училась в Тартуском университете и по специальности логопед. Не слишком густо, особенно если учесть, что эту девушку я называю своей женой. Правда, обо мне она знает немногим больше.
Фамилия у нее оказалась под стать имени — Эглите. Илга Эглите — звучит! Будет эстетическим преступлением изменить ее на Данилову, но если дело дойдет до свадьбы, то быть ей Даниловой.
Отец Илги, Артур Эглитис, по профессии художник-оформитель. Родители по-прежнему живут в Валге. Они не слишком довольны тем, что дочь распределили в далекий от Прибалтики Литейск. С мамой и папой жена моя регулярно переписывается и даже — созванивается, но обо мне она пока им не сообщила. Это известие немного задело мое самолюбие, и я настоял, чтобы она сделала это при первом же их разговоре. А Илга огорошила меня встречным вопросом:
— А ты своим сообщил обо мне?
Своим… Мои живут в гарнизоне под Кушкой, и я — школьник — вместе с ними… Что же касается «своих» Александра Сергеевича Данилова, то я даже не знаю, как зовут мою маму, не говоря уже — о наличии других родственников. Что касается моей и в тоже время — не моей матери, то я так и не удосужился написать ей о том, что жив, здоров, работаю. А ведь ее тюменский адрес значится в моем паспорте, на странице прописки! Так что нет никаких причин не написать женщине, которая родила ту плоть, которую я сейчас волею непостижимого случая занимаю… Никаких причин, кроме… Сам не знаю почему, но не хотелось мне иметь никаких дел с родственниками.
— Нет, не написал… — ответил я, уткнувшись носом в тарелку, — но скоро напишу.
— Тогда лучше сообщим, когда подадим заявление в ЗАГС, — выдала вдруг она.
— Когда же случится это знаменательное событие? — постарался я скрыть раздражение за иронией.
— Перед летними отпусками, — ответила она. — А в качестве свадебного путешествия посетим твоих, а потом — моих.
Я и сам собирался сделать ей предложение, но похоже, Илга в нем не нуждалась. Мне же проще…
Насчет посещения родителей — это было весьма разумное решение, но оно не отменяло необходимости написать матери Александра. И я решил, что больше не стану откладывать это дело в долгий ящик. Мало ли что! Вдруг этот рогоносец из ОБХСС, капитан Киреев, повернет дело так, что я сяду?.. Маловероятно, но все-таки… Разве по-человечески будет не сообщить об этом матери, пусть и не совсем своей?.. А мое теперешнее молчание — это разве по-человечески?.. Сегодня же напишу и с утра брошу письмо в почтовый ящик…
Как это со мною часто бывает, твердо принятое решение принесло мне облегчение. Я и сам не подозревал, насколько меня мучило мое молчание… Может, не меня — а Шурика Данилова, часть души которого все еще жила во мне?.. Как бы то ни было, я должен был написать его матери. Хотя мне гораздо больше хотелось сообщить о себе родителям Владимира Юрьевича, но делать этого было нельзя. И не только потому, что в лучшем случае, они примут мое письмо за неумную шутку…