От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое
Только прямой ущерб, причиненный народному хозяйству и нашим гражданам, Чрезвычайная государственная комиссия определяла в сумме 679 миллиардов рублей (в государственных ценах).
Информация к размышлению:
Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович. 55 лет. Заместитель Председателя Государственного комитета обороны, заместитель Председателя Совнаркома, народный комиссар иностранных дел. Член ВКП(б) с 1906 года. Профессиональный революционер. Не успел закончить экономическое отделение Санкт-Петербургского политехнического института. Шесть раз арестовывался, бежал из сибирской ссылки. Член Русского бюро ЦК большевиков в 1917 году.
Работал председателем Совнархоза Северо-Западной области, Нижегородского исполкома, секретарем ЦК компартии Украины. С 1921 года – секретарь ЦК, с 1926 года – член Политбюро ЦК ВКП(б). Один из основных творцов партийного аппарата, правая рука Сталина. Председатель Совета народных комиссаров СССР с 1930 по 1940 год, за это десятилетие ВПК страны вырос, по официальным данным, на 850 %. Обвинялся в причастности к репрессиям.
Женат на Полине Семеновне Жемчужиной, которая работала наркомом рыбной промышленности, когда в 1939 году оказалась в опале за связи с врагами народа. У них одна дочь.
С мая 1939 года – нарком иностранных дел. Вел переговоры о создании коалиции с западными державами, неудача которых привела к заключению пакта о ненападении с гитлеровской Германией. 22 июня 1941 года объявил о нападении Германии на СССР, закончив словами: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!» В 1942 году летал на бомбардировщике Пе-8 в Лондон и Вашингтон для переговоров с Черчиллем и Рузвельтом. Подписи Молотова стоят под всеми документами о создании антигитлеровской коалиции, итоговыми соглашениями Тегеранской и Ялтинской конференций.
На восстановление разрушенного нацистами бросались все наличные силы и добавлялись все новые – за счет демобилизуемых, репатриируемых и военнопленных.
Постановлением ГКО «О вывозе военнопленных с фронтов и направлении их на работу в промышленность» от 15 мая 1945 года предписывалось: «НКВД СССР (т. Берия) направить для работы на предприятиях и стройках наркоматов в течение мая-июля 1945 г. 1 250 000 военнопленных с фронтов».
16 июня было принято постановление ГКО «О порядке отправки советских репатриантов с фронтовых лагерей и оборонно-пересыльных пунктов к месту постоянного жительства»: «1. Разрешить Военным советам фронтов всех физически здоровых репатриантов направлять походным порядком до границ Советского Союза, в приграничные сборно-пересыльные пункты, для дальнейшего направления их по железной дороге до пунктов постоянного места жительства.
Всех остальных репатриантов, не могущих следовать походным порядком (женщин с малолетними детьми, детей до 15-летнего возраста, стариков, больных и ослабленных), перевозить до места постоянного жительства по железной дороге…
вывезти по железной дороге из фронтовых лагерей и фронтовых сборно-пересыльных пунктов к месту жительства в СССР (в июне, июле, августе и сентябре месяцах) – 900 000 репатриантов, не могущих следовать походным порядком, из них:
в июне – 250 000 человек
июле – 250 000 человек
в августе – 200 000 человек
в сентябре – 200 000 человек».
Разоренная страна по размеру экономики более чем вчетверо отставала от Соединенных Штатов. В 1945 году ВВП (в млрд долл. 1990 года) США составлял 1474, а СССР – 343. За ними следовали Великобритания – 331, Германия – 310, Япония – 144, Франция – 101, Италия – 92.
Ограниченность экономических и военно-стратегических возможностей Советского Союза отчетливо сознавалась в Кремле. И ее видели в Вашингтоне. По оценкам Объединенного комитета по разведке у СССР имелись серьезные стратегические слабости: а) военные потери в производственных мощностях и человеческих ресурсах, общий низкий уровень развития (на устранение может потребоваться 15 лет); б) нехватка технических специалистов (5-10 лет); в) отсутствие стратегической авиации; г) нехватка военно-морских сил (15–20 лет); д) плохое состояние железных дорог, оборудования и систем военного транспорта (10 лет); е) уязвимость основных промышленных центров, центров добычи и переработки нефти, а также железнодорожных узлов к стратегическим бомбардировкам; ж) отсутствие атомной бомбы (5-10 лет, возможно, меньше); з) сопротивление на оккупированных территориях; и) количественная военная слабость на Дальнем Востоке, особенно – по части ВМС (15–20 лет).
Сложной оставалась ситуация на вновь присоединенных территориях. Советскому Союзу так и не удалось склонить западных союзников к признанию вхождения Эстонии, Латвии и Литвы в состав нашей страны. Все усилия советской дипломатии наталкивались на более или менее категоричное «нет», в лучшем случае – на «потом». Это «потом» так никогда и не наступит. Запад не признает вхождение стран Прибалтики в СССР, а затем признает их независимость – еще до официального распада Советского Союза в 1991 году. В Прибалтике, на Западной Украине вовсю действовало антисоветское подполье, которое, как мы сейчас хорошо знаем, поддерживалось с Запада. Для примера только одна записка Григорию Максимилиановичу Маленкову о политическом положении в Литовской ССР: «Политическая обстановка в Литве в настоящее время характеризуется тем, что в республике широкие размеры приняли бандитизм, террор буржуазно-националистических и кулацких элементов против партийно-советского актива и сочувствующего советской власти населения, саботаж в проведении важнейших мероприятий советской власти».
О размерах деятельности антисоветского националистического подполья в Литве и его вооруженных групп можно судить по тому, что «только с 1 июня по 25 июля 1945 г. органами НКВД-НКГБ ликвидированы 162 хорошо вооруженные бандитские группы, убито 2 259 бандитов, захвачено живыми 2 353, арестовано участников подпольных организаций и других антисоветских элементов 4 133 чел., легализовалось (явилось с повинной) бандитов и дезертиров 17 508 чел. В одном только Каунасском уезде, по неполным данным, в настоящее время оперирует 12 крупных банд. В этом уезде бандиты убили за последние месяцы 10 чел. председателей сельсоветов, 4 представителя укома и уисполкома, парторга волости, 2 комсорга волости, 11 работников волостных советских организаций и т. д. Всего же по республике убито свыше 2 500 чел. актива, истребителей, работников НКВД, населения.
В деревне в настоящее время сложилась такая обстановка, что партийные и советские работники уездов и волостей в сельские советы (апилинки) и хутора могут выезжать только в сопровождении хорошо вооруженной группы истребителей. Многие председатели сельских (апилинковых) советов в результате бандитского террора не могут работать и отсиживаются в волостях. Некоторые председатели апилинковых советов больше связаны с бандитами, чем с советскими органами, а в большой группе сельских советов председателей нет совершенно. Можно с полной уверенностью сказать, что в доброй половине сел Литвы нет органов советской власти».
Это только в Литве. В Западной Украине было куда хуже.
Контуры будущей советской внешнеполитической стратегии прорабатывались рядом специальных комиссий еще в годы войны. «Сталин не раз говорил, что Россия выигрывает войны, но не умеет пользоваться плодами побед, – подтверждал Молотов. – Русские воюют замечательно, но не умеют заключать мир, их обходят, недодают… Моя задача как министра иностранных дел была в том, чтобы нас не надули».
Советский Союз помышлял не столько об экспансии, сколько о создании таких геополитических условий, которые бы исключили возможность повторения кошмара Великой Отечественной, создали пояс невраждебных государств по периметру своих границ, дали бы СССР союзников в мире, где уже не первый век доминировали чаще всего враждебные нам западные державы. Позволили бы мирно развиваться.