Последняя буква Севера

– Ты ведь это специально. Вот теперь «Пираньи» точно съедят меня заживо.
Джейку словно недостаточно лишнего внимания, потому что он склоняется к моему уху, чтобы тихо произнести:
– Разве не ты первая начала эту игру, выложив селфи из моей комнаты?
Отстранившись, он подмигивает и возвращается на свою позицию.
Потерев вспотевшие ладони о бедра, я поворачиваюсь к сетке, за которой встречаю пристальный взгляд Оливера. Он смотрит так, будто хочет задать мне кучу вопросов, но в этот раз они точно не о Констанс.
Через пару минут игры мне в голову прилетает мяч, да так сильно, что в ушах стоит звон. Потирая горящий затылок, я оборачиваюсь.
– Прости, я случайно! – Прижав ладонь к груди, Пайпер очень плохо играет сожаление.
Спустя пару мгновений удар в голову повторяется. Подхватив с пола мяч, я оборачиваюсь.
– Какого черта, Пайпер?!
– Прости. – Хлопая ресницами, она качает головой. – Не понимаю, как так вышло.
– Давай покажу как. – Подкинув мяч, бью по нему основанием ладони, отправляя в сторону Пайпер.
Ахнув, она вовремя отскакивает, и мяч пролетает мимо ее головы. Раздается оглушительный свист.
– Рамирес! – выкрикивает тренер Уилсон. – На выход.
– Но я…
– Живо! Это игра, а не тренинг по управлению гневом.
Сжав кулаки, шагаю к выходу. Прохожу мимо Джейка и, заметив на его губах ухмылку, намеренно задеваю его плечом.
Переодевшись, я сажусь на скамейку и делаю глубокие вздохи, пытаясь успокоиться. Не знаю, на кого больше злюсь, на Пайпер, Джейка или на себя. И Джейк прав, я первая начала эту игру, а он всего лишь подыграл. Я выложила селфи в порыве злости, но совсем не подумала, что мне делать с последствиями. Я борюсь не только с Пайпер, а со всеми ее подругами сразу.
В одиночку довольно сложно противостоять толпе.
Недавно мы поругались с Оливером, и я поняла, что мой круг общения привязан к нему. Без Олли у меня никого нет. Мама раньше часто спрашивала, почему я не привожу в гости подруг, было стыдно признаться, что я ни с кем толком близко не подружилась. Кроме Даяны Дженкинс, в позапрошлом году мы дружили целых полтора месяца, потом я пригласила ее в гости на свой день рождения, а ее мама, узнав адрес, сказала, что мы больше не должны общаться. А еще была Тиффани Лэнс, она переехала к нам из Вайоминга, мы дружили неделю, пока Констанс не увидела это и не забрала в свою девчачью команду Дрянных ангелов Мемфиса или как они там себя называют. Не знаю, что она наплела Тиффани, но та внезапно начала делать вид, что не знает меня.
Я хожу в школу ради учебы и только. Конечно, понимаю, что школа для этого и предназначена, но другие ученики общаются, перекидываются записками на уроках, обсуждают совместные планы на вечер и хотят, чтобы перерыв между уроками длился дольше. Я же жду окончания учебного дня и считаю минуты до начала урока, чтобы не чувствовать себя одиноко в коридоре.
Раньше никому не было до меня дела, пока Оливер не начал встречаться с Констанс, с тех самых пор она делает все, чтобы меня не было рядом с ним, и чтобы я почувствовала себя ничтожеством. Думаю, Констанс делает это, потому что, как и Джейк, видит очевидное – мои чувства к Олли.
В итоге мне некому рассказать о своих переживаниях, не с кем посплетничать или устроить ночевку с просмотром романтических комедий, поеданием шоколада и обсуждением парней. Я могу быть самой собой и выговориться только листку бумаги и карандашу. Бумага, карандаш и чертов Джейк Элфорд знают мой секрет.
Выпускной год в школе должен был быть другим. Я хотела быть любимой и счастливой в отношениях с Оливером, а по итогу у меня во врагах теперь не только Констанс, но и Пайпер с отрядом «Пираний».
Выхожу из раздевалки и врезаюсь в Оливера. Он переодел спортивную одежду, а значит, ушел с урока.
– Прогуляем? – Не дожидаясь ответа, Олли закидывает руку на мое плечо и ведет меня к выходу.
***
Ливень наконец-то закончился. По дороге в парк Шелби Фармс Оливер не говорит о школе, группе, он просто включает наш любимый плейлист, чтобы поднять мне настроение. И этот способ работает, потому что, когда мы громко поем «Pocketful of sunshine», когда я слышу голос и смех Оливера, то без остановки хочу улыбаться. Сейчас все как раньше, будто не было лета разлуки и глупых ссор из-за Констанс.
  
Мы выходим из машины, и я с наслаждением вдыхаю влажный воздух. Гравийная дорожка приятно хрустит под подошвами кед, пока мы неспешно прогуливаемся вдоль парка к озеру.
– Ты пробовал снова обсудить идею новой песни с Рэмом и Ником?
– Да, они против, хотят добавить панк-рока. А мне песня нравится чистой, без лишней нагрузки, понимаешь?
– А если сделать две версии?
Спрятав ладони в карманы куртки, Оливер перешагивает через лужу и раскрывает губы, но так ничего и не говорит. Его щеки вдруг краснеют, словно он стыдится собственных мыслей.
– Выкладывай уже, Олли. Я же вижу, тебя что-то мучает.
– Не знаю, как это прозвучит, но я хочу, чтобы эта песня была только моей. Понимаю, что мы в группе, но почему у меня не может быть сольной песни, в которой мне бы никто не указывал, навязывая басы и ударные? Я хочу что-то свое.
– Черт возьми, уверена, что именно с этой фразы начинался распад любого бойз-бэнда.
– Заткнись. – Усмехнувшись, он легонько толкает меня локтем в бок. – Как думаешь, я веду себя как законченный эгоист?
– Нет, то, что ты хочешь самовыражаться – нормально и естественно. Но вы группа, Олли, поэтому должны уметь находить компромисс, иначе какой смысл в «Норде»?
– Но почему выход должен искать именно я?
– Потому что ты принес песню, которая выбивается из вашего общего стиля. Новое всегда пугает, вы не знаете, как на это отреагируют ваши слушатели, но новое также означает и развитие. Парням просто нужно чуть больше времени, чтобы принять это.
Мы выходим на берег гладкого озера, кеды вязнут во влажной земле, и я уже знаю, что к концу прогулки моя обувь будет полна песка. Олли молчит, размышляя над моими словами, а затем и вовсе останавливается.
Сжав челюсть, он бегло проводит рукой по волосам и отводит взгляд на воду. Оливер хочет сказать что-то важное, и я решаю не торопить его, чтобы он мог собраться с мыслями.
– В конце месяца мы будем выступать на городском фестивале. Если парни не примут песню, я собираюсь исполнить ее без их разрешения, Мик. Хочу посмотреть на живую реакцию людей, и если она будет положительной, то ребята лично должны это увидеть.
Черт возьми, это не сулит ничего хорошего. У «Норд» есть план, они мечтают попасть на летний музыкальный фестиваль Арканзаса, поэтому строго подходят к выбору песен для выступления, одно из которых может стать заявкой для участия в штатном фестивале. Все должно идти четко по плану, и если Олли решит играть по своим правилам то, зная вспыльчивый характер Рэма, можно предположить, что в худшем исходе драка начнется прямо на сцене.
– Уверен? – осторожно спрашиваю я.
– Я уверен в своем творчестве. Если не буду доверять собственной музыке, то тогда не знаю, зачем вообще дальше тратить на это время.
– Ты говорил с Джейком на эту тему? Ему вроде как понравилась песня. Два голоса против двух – уже проще искать компромисс.
Хоть Оливер и собрал группу, а все парни как один твердят, что в группе нет главных, все прекрасно понимают, что у «Норда» два лидера. Олли обычно вдохновляет и подбадривает ребят, а Джейк, как вечно недовольный тренер, отчитывает за опоздания и фальшивые ноты. А еще он единственный, кто может быстро успокоить вспыльчивого Рэма.
– В том-то и дело, Джейку она тоже не понравилась.
– Я сидела рядом и отчетливо слышала, как он сказал, что песня хорошая.
– Тем же вечером он признался, что просто поддержал меня перед парнями.
Вздохнув, я сажусь прямо на влажный песок и, согнув ноги в коленях, прижимаю их к груди.
– Олли, ты должен предложить ребятам выступить с этой песней или залить ее в интернет. В общем, вы должны посмотреть на реакцию аудитории. Все это лучше, чем ты просто поставишь их перед фактом прямо на сцене.