Под твоей защитой

 
ГЛАВА 3
Поездка по крутой, извилистой каменистой дороге, ведущей на виллу, вызвала не менее захватывающие ощущения, чем в Диснейленде. Джип, за рулем которого сидела Магда Монтгомери, был всего-навсего грузовичком с брезентовой крышей. Дженни, хватаясь за борта, боялась проломить правой ногой дощатый пол в бесплодной попытке нажать на тормоз. Дух захватывало, когда дорога делала головокружительные виражи всего в каком-нибудь футе от отвесного обрыва, с которого глубоко внизу виднелись оранжевые черепичные крыши других вилл и сверкающие воды Тихого океана.
– Разве здесь не великолепно? – Магда пыталась перекричать рев мотора.
– Ве-великоле-лепно! – стараясь не прикусить язык от тряски, отвечала Дженни.
Одной рукой она придерживала шляпу, другой ухватилась за низкую дверцу. Обычно она не боялась высоты, но и бесшабашным удальством тоже не отличалась, поэтому ей не терпелось скорее приехать на виллу. Она стремилась не думать о причинах, по которым ей не следовало уезжать. Первой из них было решение Роули остаться с Фергюссонами.
Уже разрешив ему это, она все еще питала надежду убедить его передумать.
– У нас уже куплены авиабилеты и зарезервированы места на вилле. Они держат для нас комнату.
Он взглянул на нее огромными синими глазами.
– Но мне с самого начала не хотелось ехать. Я согласился только для того, чтобы ты была довольна.
В конце концов, она уступила. Ясно, что все ее доводы, высказанные в последнюю минуту, не дадут результатов. Роули захотелось провести последние несколько дней в Хьюстоне с людьми, которых он привык считать своей второй семьей. Ей следовало бы радоваться, что он не устраивает скандала, отказываясь переезжать. По каким-то не вполне понятным причинам Роули не возражал против переезда в Санта-Фе. И она была благодарна судьбе уже за это.
– Приехали! – воскликнула Магда. Она нажала на тормоз, до того как сбросила газ, отчего Дженни чуть не вылетела сквозь ветровое стекло.
Перестав цепляться за шляпку и дверцу, Дженни окинула взглядом оштукатуренное здание. Арочные окна были забраны решетками кованого железа. В цветочных ящиках росла бугенвиллея, усыпанные яркими цветами побеги которой покрывали всю стену. Деревянная дверь, обитая железными полосами, открылась, и на пороге появился муж Магды, Фил, в голубом берете, залихватски сдвинутом набок, который приветствовал их, держа в руках поднос с коктейлем «Маргарита».
– Добро пожаловать в Пуэрто-Валларту, – нараспев произнес Фил, целуя Дженни в обе щеки.
– Евро-Фил во всей красе, – фыркнула Магда, обожавшая каждое перевоплощение своего супруга. Фил был прирожденным актером, который по чистой случайности зарабатывал на жизнь, занимаясь недвижимостью в Санта-Фе. Дженни познакомилась с ними в ресторане. Когда супруги Монтгомери бывали в Хьюстоне, они всегда питались в «Риккардо». Подобно Альберто, они неофициально удочерили Дженни и стали ее друзьями. Именно Магда уговорила Дженни перебраться в Санта-Фе. Магда была опытным мастером по изготовлению уникальной бижутерии. В Санта-Фе у нее был свой магазин на Каньон-роуд, знаменитый своими галереями и бутиками. Это она нашла превосходное помещение для ресторана «Дженива» и уговорила Дженни не упускать свой шанс.
Евро-Фил помог им обеим выбраться из джипа и предложил бокалы с холодным напитком. Подняв бокал с «Маргаритой», Дженни поблагодарила его и решила, что пора выбросить из головы все заботы и наслаждаться мгновением.
– Как там поживает твой босс? – спросил Фил, доставая из грузовичка ее чемодан.
– Боюсь, до Альберто окончательно дошло, что я уезжаю, лишь когда я посоветовала ему присматривать за компанией, поставляющей нам продукты. Он принялся причитать и уговаривать, и мне показалось даже, что вполне искренне.
– Без тебя он разорится, – предсказала Магда.
– Э-э… нет. Он выживет, – улыбнулась Дженни. – Просто он хочет, чтобы все было так, как его устраивает. Как и любой другой мужчина. Кроме тебя, Евро-Фил.
– Покорно благодарю, – отозвался Фил.
  
Они рассмеялись, переступили порог дома, и Магда повела их по винтовой лестнице в комнату на верхнем этаже, окна которой выходили на залив, видневшийся далеко внизу. Дженни закрыла глаза и глубоко вздохнула. Как приятно забыть обо всех заботах! Может быть, оно и к лучшему, что Роули здесь нет. Она представила себе, как плавает в бассейне, пьет «Маргариту» и абсолютно ничего не делает.
Когда Магда и Фил ушли, оставив ее чемодан на стуле, Дженни переоделась в купальный костюм и надела ярко-синий саронг, завязав его вокруг талии. Потягивая коктейль, она наблюдала, как солнце медленно опускалось, пока не коснулось линии горизонта. Потом она поспешила вниз, где на стойке, выложенной синей и желтой мексиканской плиткой, уже были сервированы закуски и напитки. На длинном столе, накрытом скатертью, лежали серебряные приборы и стояли бокалы. Откуда-то, вызывая слюноотделение, доносились аппетитные ароматы.
Фил и Магда, купаясь в лучах солнца, лежали в шезлонгах.
– Разве это не рай земной?
– Рай.
– Остальные еще не вернулись с ознакомительной экскурсии. Ужин будет в восемь.
Остальными были друзья Магды и Фила, с которыми Дженни не была знакома. Ее пригласили, когда одна пара неожиданно отказалась, и Дженни согласилась не сразу, потому что старалась сократить расходы и сэкономить. Но Магда и Фил предложили ей огромную скидку на том основании, что их друзьям нужно было вернуть только долю в оплате 50 аренды виллы. Условия были слишком хороши, чтобы отказаться. Впоследствии она узнала, что друзья Магды и Фила – две супружеские пары, две одинокие женщины и мужчина.
Дженни устроилась в шезлонге, опустила голову на подушки и немедленно заснула. Усталость действовала подобно снотворному, и она с трудом вспомнила, где находится, когда ее разбудили возбужденные голоса возвратившихся с экскурсии.
Том и Элис Симмонз были из Санта-Фе, а Сэм и Керри Брикман – из Далласа, Лайза и Джеки, две одинокие женщины, оказались подругами по колледжу. Все они знали Магду по работе, через общих друзей или каким-то иным путем, но эти сведения сразу же вылетели у Дженни из головы. Единственным одиноким мужчиной был Мэтт Как-его-там, но он, очевидно, был настроен подробнейшим образом обследовать кафе и бары Пуэрто-Валларты и ее ночную жизнь, а поэтому на время отделился от группы. Все они горели желанием сразу же после ужина броситься в вихрь развлечений, а Дженни этого не хотелось.
– Я так устала, что, пожалуй, не смогу никуда пойти, – сказала Дженни, слова которой вызвали хор протестов.
– Отдохнешь завтра! – заявила Магда и схватила Дженни за руку, словно опасаясь, что она бросится вон из комнаты и исчезнет. – Сегодня мы все идем танцевать!
– Вы должны пойти с нами, – поддержала ее то ли Лайза, то ли Джеки. – Будет весело!
Керри Брикман внесла в уговоры свою лепту:
– Это нечто вроде гедонистической традиции. Валяйся на солнце целый день и спи. А потом веселись всю ночь напролет.
– В полночь я превращаюсь в лягушку, – рассмеялась Дженни.
– Это не беда. Мы ничего не имеем против лягушек. – улыбнулся Том Симмонз. Магда говорила, что он брил голову в знак протеста против облысения. Зато у него были огромные рыжие усы, торчавшие на добрых два дюйма по обе стороны лица.
Наконец Дженни сдалась. Хотя ее энтузиазм был на нуле, слегка побаливала голова и местами, куда не попало средство против загара, обгорела кожа, она была втиснута в такси, а потом приведена в один из клубов, которых было великое множество вдоль побережья Пуэрто-Валларты. От жары ее голубое хлопчатобумажное платье прилипло к телу и обтягивало ее, словно вторая кожа. Невозможно было повернуться, не потеревшись о чье-нибудь тело. И она почувствовала себя на десяток лет старше, чем нужно, чтобы находить удовольствие от пребывания в толкающейся и орущей толпе.
Ну и ну! Вот уж действительно поворот на 180 градусов от обязанностей, обременяющих тебя в реальной жизни! Это была еще та вечеринка! Один из обрядов посвящения заключался в том, что выпивалась неразбавленная текила, которую закусывали лаймом и слизанной с собственной руки солью. Ей вдруг вспомнились спокойные ужины с вином в «Риккардо», и то, что она увидела здесь и для чего почувствовала себя несколько староватой, показалось ей просто вздором. Это был рай для молодежи, и будь Роули на шесть лет постарше, он бы здесь почувствовал себя на седьмом небе.