Избранное (СИ)

Она кивнула.
– Там просто камни, камни… Реки. Ущелья. Есть леса. А мне не спрятаться.
– Понятно… – Я свернул карту, убрал ее на место и снова сел напротив Кьярры. – Но если ты старалась никому не показываться, как же те старые люди? С козами?
– Говорю же: они пришли и стали жить. Построили хижину… – Она огляделась и добавила: – Меньше твоей. Совсем маленькую. Они жили там вдвоем и брали козлят греться зимой.
– Представляю, – кивнул я, поскольку видел жилища таких козопасов.
– Сперва они были не очень старые, – продолжала Кьярра. – Он пас коз на верхних лугах. Там хорошая трава. А потом все ниже и ниже.
– Одряхлел и уже не мог забираться так высоко?
– Наверно. Он ходил с такой длинной палкой… Сперва направлял ей коз, а потом опирался на нее. И стал совсем… – Она поискала слово, не нашла и изо всех сил скривила лицо. – Такой.
– Морщинистый, – подсказал я. – От старости.
– Да. И белый. Но не как ты.
– Седой?
– Да. И она тоже. Они даже сделались меньше. Как будто высохли.
– Со стариками такое случается.
Я подбросил еще дров в огонь.
В комнате было уже жарко, но Кьярра двигалась все ближе к очагу, и манил ее вовсе не аромат похлебки. Мне казалось, ей хочется запустить руки в раскаленные угли, словно в гору самоцветов.
– Я охотилась, – сказала она. – И нашла козу на самом верхнем лугу. Их туда давно не гоняли. Она сама пришла.
– Козы могут, – усмехнулся я, – за ними глаз да глаз!
– Мама запрещала брать что-то у людей. И я эту козу не тронула, – продолжила Кьярра. – А вечером услышала, как она кричит и плачет.
– Кто, коза?
– Нет, старая женщина. Ее муж уснул на солнце и растерял половину стада. Какие-то козы вернулись сами, а другие нет.
– Какого-нибудь подпаска за такое бы здорово избили, – пробормотал я.
– Она его била своей палкой, – сообщила Кьярра. – Но не сильно. Она стала совсем слабая. А потом они ходили и звали. В темноте. Опасно. Даже с огнем.
– И ты не удержалась?
Повисла пауза.
– Мне стало их жалко, – сказала наконец Кьярра. – До утра я нашла почти всех коз и принесла поближе к дому. К их дому, не своему.
– Они от страха не передохли? – невольно спросил я, и она помотала головой. Высохшие волосы распушились, и треугольное лицо Кьярры с грубоватыми чертами в таком обрамлении выглядело даже симпатичным.
– Они еще отбивались. – Она неуверенно улыбнулась. – И блеяли так, что старая женщина услышала. Вышла и… ну… Заметила меня. И замахнулась палкой.
– Могу представить. – Я тоже улыбнулся, представив старушку, норовящую огреть клюкой дракона. – Решила, наверно, что ты воруешь?
– Ну да. Но сразу сообразила, что это пропавшие козы. Которые сами пришли – тех они закрыли в загоне… – Кьярра вздохнула. – Я потом еще много раз их собирала. Услышу, она кричит: «Бурушка, помоги!»… и лечу.
– Неплохо старики устроились, – пробормотал я. – Как только они тебя не приспособили пасти этих своих коз на верхних пастбищах… Что ты отворачиваешься? И такое бывало?
– Ну да, а что? Забираются они туда сами, а согнать мне не трудно, – пожала она плечами. – Козы умные. Быстро привыкли. И мне было не скучно. Старые люди меня почти не боялись. Даже разговаривали немного.
– Жаль, матушка тебе не сказала: не только брать что-то у людей, но и общаться с ними не стоит.
Кьярра кивнула.
– Это они тебя выдали?
– Я не знаю, – ответила она. – Наверно. Больше некому.
– Но как было дело?
– Старая женщина сказала: «Прощай, Бурушка. Уходим жить на равнину. В горах тяжело, – медленно произнесла Кьярра. – Помоги собрать коз. Старик их погонит в долину. Там теперь наш дом». Я помогла. Он ушел.
– А потом?
– Она сказала – страшно ночевать совсем одной. Побудь со мной до утра. И я согласилась. Мне жалко было, что они уходят. Если бы умерли – это другое. Тогда бы они остались рядом.
– Наверно, старуха тебя угостила на прощание?
– Хотела, но я никогда ничего не брала у людей. Я обещала маме.
– У меня-то берешь, – заметил я. – Ладно чародеи, они заставляли, а я…
– Ты не человек.
  
От такого заявления я чуть кочергу не уронил.
– А кто же я, по-твоему?
– Не знаю, – подумав, ответила Кьярра. – Но не человек.
– Час от часу не легче… – пробормотал я и поворошил в очаге. – Приехали. Неизвестные детали моей родословной… Ну да ладно, потом разберемся. Ты, наверно, заночевала возле хижины этой старухи?
– Да. А потом… не помню, – сказала она и опустила голову. – Я никогда крепко не сплю. Нельзя. А тут словно яма… И все. Когда очнулась, уже была в цепях. Не смогла вырваться. Из обычных сумела бы, но они были заколдованные. Ты сам видел.
Должно быть, старик проболтался кому-то об их домашнем драконе. Ходил же он в долину за припасами, наверно? Пропускал там кружечку пива или чего покрепче, вот и распустил язык. Ему не верили, думали, выдумывает небылицы, но слушали с охоткой – в таких местах, по опыту знаю, любому рассказчику будешь рад. А там… слухом земля полнится. История о диком драконе достигла нужных ушей. Дальше понятно: старикам заплатили достаточно, чтобы те согласились приманить дракона. Может, в самом деле подарили им домик в долине, может, посулили и обманули, это уже значения не имеет. Главное, чародей подстерег Кьярру, одурманил и увез прочь…
Я невольно протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, но вовремя остановился. Мне уже хватило таких прикосновений.
– Тебя изловили Сарго с Троддой? – спросил я, чтобы перебить неловкость.
– Нет, – ответила Кьярра, подтвердив мои подозрения. – Другой. Очень большой. Больше тебя.
Меня сложно назвать доходягой, но она явно имела в виду не физические характеристики. Это слово в словаре Кьярры означало что-то другое, и если речь шла о чародее…
– Больше этих двоих? – уточнил я, и она уверенно кивнула.
Ну вот, как я и думал. Очевидно, Кьярра воспринимает людей по-своему. И отличает чародеев от обывателей… А от провожатых?
– Скажи, а я похож на чародеев? – спросил я.
– Нет. Ты другой. Тоже большой, но… – Она замялась.
– Но поменьше?
– Нет! Просто – другой, – Кьярра вдруг сощурилась, и выглядело это угрожающе. – Если я не знаю слов…
– Я вовсе не смеялся над тобой, – поспешил я сказать. Не хватало еще, чтобы оскорбленный дракон разнес мой дом! – Неудачно выразился. Я хоть и знаю слова, как ты говоришь, но вот с чувством юмора у меня проблемы. Извини.
– Ладно… – Она посопела и произнесла: – Я очень давно не разговаривала. Ни с кем после мамы. Старые люди говорили со мной, а я отвечала, но только в голове. И они говорили не так сложно, как ты.
– Еще раз прошу прощения, – искренне ответил я. – Я все время забываю, что ты не такая, как я. Постараюсь говорить проще… Ты не можешь объяснить, чем я отличаюсь от чародеев? От Тродды с Сарго и того, первого?
– Слов нет, – развела рукам Кьярра. – Но первый был похож на тебя больше, чем они.
«О чем это она?» – удивился я. Чародеи никогда не бывают провожатыми, равно и обратное. Какое же сходство увидела между нами Кьярра? Может быть, чисто внешнее? И я уточнил:
– Как он выглядел?
– Почти как ты, – подтвердила она мою догадку и добавила: – Такого же размера. Но толще. Без волос.
– Лысый, что ли? Или бритый?
– Я не знаю, как называется. Без волос, и все. И лицо светлее твоего, а глаза – темнее. Ты его знаешь?
– Нет, похоже, не знаю, – ответил я. – Хорошо… Мы остановились на том, что ты очнулась в плену. Скажи, это первый чародей передал тебя Сарго и Тродде?
– Нет. Они пришли ночью и шумели. А потом плот поплыл сам по себе.
– И тот, первый, ничего не сделал? Не пытался догнать?
Кьярра помотала головой. Потом потянула носом и спросила:
– А когда можно есть?
– Уже готово, – ответил я, заглянув в котелок. – Погоди, горячо.
– Мне не горячо! – заверила она.
– Тебе – нет, а себе я отложу и подожду, пока остынет. А ты… гм… умеешь есть ложкой? – осторожно спросил я.